1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

В Скали текла итальянская кровь, по характеру он был горячий, экспансивный человек – типичный Шустрик. Он не скрывал своей радости и восторга по поводу того, что его миссия завершилась так успешно. Я же по натуре медлительный, флегматик, одним словом, Мямлик. Не знаю почему, но в понедельник, 29 октября, во мне радость не била ключом. Возможно, это объяснялось тем, что в течение восьми дней я заставлял свои мозги, свою нервную систему, свое сердце работать на максимальных оборотах. И вдруг все кончилось. Тяжелый груз ответственности упал с моих плеч. Я расслабился, появилось чувство облегчения, даже какого-то опустошения.

В ресторане Скали прежде всего извинился за то, что накануне обвинял меня в обмане и коварстве. За столом разговоры велись главным образом о том, как мир был напуган возможностью ракетно-ядерного конфликта. Мой собеседник разошелся и стал живо описывать, какая напряженная атмосфера царила в Белом доме. Мы выпили за мудрость руководителей наших государств, которые в последний момент пошли на разумный компромисс»[1564].

30 октября. Вторник. Мы пережили самый ответственный момент

«Мудрость и хладнокровие советского правительства спасли мир от ядерной катастрофы», – утверждала «Правда» 30 октября.

Хрущев направил Кеннеди «устное послание», где написал обо всем наболевшем: «Уважаемый г-н Президент,

Хочу Вам конфиденциально высказать некоторые соображения, которые, если бы Вы согласились с ними, могли бы, по моему мнению, послужить нашему общему делу – скорейшей ликвидации остатков опасного кризиса, который мы с вами в основном ликвидировали. Это помогло бы скорее завершить урегулирование, чтобы жизнь вошла в нормальную колею.

Прежде всего я хотел бы высказать пожелание о том, чтобы Вы уже теперь отказались от карантина, не дожидаясь введения в действие процедуры по досмотру кораблей, о которой была достигнута договоренность. Это было бы с Вашей стороны очень разумно. Вы сами понимаете, что карантин фактически ничего не даст, так как на кораблях, которые сейчас идут на Кубу, после того как мы договорились о вывозе наших ракет с Кубы, – естественно нет не только наступательного оружия, но, я уже публично заявлял и сообщал Вам конфиденциально, вообще нет никакого оружия. Немедленное прекращение карантина было бы хорошим жестом. Он был бы оценен и нами и мировой общественностью как важный шаг к ускорению ликвидации последствий кризиса.

C другой стороны, немедленная отмена карантина дала бы нам возможность использовать наши корабли, находящиеся на подступах к Кубе, для вывозки оружия, которое сейчас демонтируется. Я думаю, что оно уже демонтировано. После разгрузки кораблей на них можно было бы погрузить демонтированное оружие и отправить его в Советский Союз.

Конечно, невозможно после ликвидации кризиса продолжать блокаду и дискриминацию в торговле и связях. Это все надо снять. Вы же, как мы знаем, предприняли меры и оказали давление на своих союзников и на другие страны, чтобы даже не давалось разрешений на пролет гражданских, пассажирских самолетов. Неужели Вы действительно думаете, что Ил-18 везет какие-то средства уничтожения? Это же смешно.

Все это делается не для обеспечения безопасности, а в качестве булавочных уколов, что не может не вызывать раздражения и ухудшения наших отношений. Зачем это делать? Кому это нужно? Это нужно только агрессивным силам, чтобы взвинчивать нервы и тем самым достигнуть своей цели – столкнуть мир в пропасть термоядерной войны…

Следующий вопрос. Я не знаю, как Вы это оцените, но если бы Вы были уже сейчас готовы объявить о ликвидации вашей базы в Гуантанамо, то это был бы акт, который дал бы мировой общественности действительное удовлетворение и способствовал бы разрядке напряженности. Я думаю, что Вы сами понимаете, какое значение может иметь сейчас база в Гуантанамо после Вашего заявления о том, что Вы не преследуете цели вторжения на Кубу… Ведь все понимают, что функции базы в Гуантанамо – да так оно и есть – агрессивные, а не оборонительные.

Вы знаете нашу позицию в отношении баз. Мы вообще против военных баз, и поэтому ликвидировали те свои базы, которые были в Финляндии и Китае, и считаем, что поступили правильно. Это был акт, свидетельствующий о наших добрых намерениях в деле обеспечения мирного сосуществования…

Это была бы и хорошая подготовка к договоренности нашей с Вами по ликвидации вообще всех военных баз, так как военные базы утратили свое значение сейчас…

Я и мои коллеги считаем, что обе стороны проявили сдержанность и разумность в ликвидации военного конфликта, который мог бы вылиться в мировую термоядерную войну. Я позволяю себе думать, что Вы, видимо, занимали сдерживающую позицию в отношении тех сил, которые страдали военным зудом. И это мы отмечаем. Не знаю, может быть, я и ошибаюсь, но я делаю этот вывод на том основании, что положение в Вашей стране такое, что за Президентом решающее слово, и если бы он занял крайнюю позицию, то его сдерживать было бы некому и была бы развязана война… Мы так полагаем, и это мы отмечаем и ценим.