1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Мы, советский народ, и народы азиатских и европейских стран видели войну. По нашей территории часто прокатывалась война. Америка в двух войнах участвовала, но она имела очень маленькие потери в этих войнах. Зато прибыли наживала на войнах большие. Конечно, наживались монополисты, но от этого перепадало и рабочим, трудовому народу. Война не касалась земли Соединенных Штатов. Американский народ не видел разрушений, не видел страданий, он только получал известия о гибели близких. Сейчас, в этот кризис, война стучалась в ворота Америки.

Вот, собственно, мои соображения после кризисного состояния. Я Вам хочу сказать, как у нас говорится в пословице, что этот кризис – нет худа без добра. Худо принесло какое-то добро. Добро в том, что сейчас люди более конкретно почувствовали дыхание обжигающего пламени термоядерной войны и более реально представляют угрозу, нависающую над ними, если не будет приостановлена гонка вооружений. И я бы сказал, особенно большую пользу принесет происшедшее американскому народу…

Вот соображения, г-н Президент, которые я хотел Вам высказать. Я понимаю, что я назвал большую сумму вопросов. Поэтому, начав после завтрака, мы, видимо, не закончили решение этих вопросов до обеда. Это потребовало бы большего времени, но решать надо. Они стоят перед миром. И чем дальше мы будем откладывать решение этих вопросов, тем больше будет неизвестного, которое может стать роковым в будущем кризисе. Поэтому чем скорее мы разберем этот завал, бурелом, который нагромоздился в международных отношениях, и расчистим пути для правильного взаимопонимания, тем было бы лучше.

Г-н Президент, Вы сами пережили этот кризис. Он и для нас был Рубиконом: идти ли на компромисс, идти ли на уступки. Ведь с точки зрения правовых норм ваши претензии не имели никаких оснований. Поэтому было большое испытание и были колебания. Но мы все-таки считали, что и у нас, видимо, трудности, т. к. не могли Вы знать, что несправедливые требования США подвергают мир опасности катастрофы. Но мы решили предложить компромиссное условие, которое устраивает и Вас и нас. Мы получили от Вас заверение, что Вы не будете вторгаться на Кубу и что не позволите это сделать другим, а мы при этом условии вывозим оружие, которое Вы назвали наступательным. В результате реально достигнута та цель, которой намеревались достигнуть поставкой средств обороны. И вот на этих компромиссных, взаимных уступках этот вопрос решен…

У Вас, конечно, есть средства уничтожения. Но Вы знаете, что эти средства также есть и у нас, и не такие средства, которые были на Кубе, там была чепуха. Наши средства были приведены в боевую готовность, это были более серьезные средства, и они были направлены на США и на ваших союзников.

К общему нашему удовлетворению мы перешагнули, может быть, даже через самолюбие. Видимо, найдутся такие бумагомаратели, которые будут выискивать блох в нашей договоренности, копаться, кто кому больше уступил. А я бы сказал – мы оба уступили разуму и нашли разумное решение, которое дало возможность обеспечить мир для всех, в том числе и для тех, которые будут пытаться что-то выискивать…

Я думаю, можно было бы выбрать из перечисленных мною вопросов более созревшие, которые быть может следовало бы подготовить к принятию по ним решений. Тогда можно было бы встретиться, возможно, в ООН, а возможно и специально устроить встречу. Повторяю, я имею в виду встречу в том случае, если бы были подготовлены к ней вопросы для принятия решений с тем, чтобы соответствующие соглашения могли быть подписаны во время встречи. Это был бы хороший подарок для народов всего мира»[1565].

Оригинал шифротелеграммы был получен в МИДе из ЦК КПСС 30 октября в 23.45. Отправлена она была в 7.45 31 октября. Спешить было уже некуда. В указании МИД СССР, препровождавшем послание, предписывалось Добрынину передать его через Роберта Кеннеди и «только на английском языке»[1566].

Но еще до этого – 30 октября – Добрынин встретился с Робертом Кеннеди. Посол сделал предложение об отражении в любой форме согласия США на вывод ракет из Турции.

В мемуарах Добрынин напишет: «Р. Кеннеди сообщил мне, что президент подтверждает договоренность о ликвидации американских военных баз в Турции и что будут приняты меры к ее выполнению, но без ссылок на то, что это связано с кубинскими событиями. Он заявил далее, что Белый дом не может оформить такую договоренность в виде даже самых конфиденциальных писем, так как они вообще опасаются вести переписку по такому деликатному вопросу. Он добавил сугубо доверительно, что не хотел бы исключить, что сам он когда-нибудь может баллотироваться на пост президента, а обнародование такой переписки, в обход НАТО, может ему сильно повредить…

Самое любопытное в этом диалоге с Кеннеди о сохранении в тайне договоренности по американским ракетам в Турции было то, что сам президент был готов в наиболее критический момент кризиса признать такое обязательство публично, чтобы только не сорвать из-за этого важную договоренность с Хрущевым об урегулировании кризиса…