1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

То, что Хрущев не настоял на том, чтобы Кеннеди дал не конфиденциальное, а публичное обязательство (а он мог этого добиться, как это видно из слов Раска) о выводе ракет из Турции – было его большой ошибкой и стоило ему впоследствии дорого. Кеннеди был провозглашен средствами массовой информации как несомненный победитель в опасном кризисе, поскольку никто не знал о секретной сделке по „обмену базами» на Кубе и в Турции, а все видели только унижение Хрущева, когда вывозились советские ракеты»[1567].

У Роберта Кеннеди было свое видение встречи с Добрыниным 30 октября. Вот что пишут на этот счет Аллисон и Зеликов: «На следующий день он был снова вызван младшим Кеннеди, который фактически швырнул это письмо в лицо советского посла. В тот день Роберт Кеннеди записал, что он сказал: “Никакого эквивалентного обмена, как я вам и говорил. А при чтении письма может показаться, что такой обмен был”. Ракеты покинут Турцию. “У вас есть мое слово в данном вопросе, и этого достаточно… если вы опубликуете что-либо сказанное мной с указанием на сделку, все будет прекращено”. Добрынин обещал, что ничего опубликовано не будет. Он забрал письмо, и правительство Соединенных Штатов не зафиксировало его получения»[1568].

Раск подтверждал: «Позже Добрынин принес обратно Бобби Кеннеди меморандум их встречи, где был записан их разговор о Турции и “Юпитерах”, имея в виду, что мы заключили официальное соглашение. Этот меморандум был возвращен Добрынину как неподобающий в данных обстоятельствах»[1569].

После Хрущев взялся за не менее трудное дело – письмо в Гавану. Вот что у него получилось: «Дорогой товарищ Фидель Кастро!

Мы понимаем, что для вас созданы определенные трудности тем, что мы дали согласие правительству США на снятие ракетной базы с Кубы, как наступательного оружия, в обмен на обязательства США отказаться от вторжения на Кубу войск самих США и их союзников в Западном полушарии, снять так называемый “карантин”, то есть прекратить блокаду Кубы. Это привело к ликвидации конфликта в зоне Карибского моря, который был чреват, как Вы хорошо понимаете, столкновением двух могущественных держав и перерастанием в мировую ракетно-ядерную войну.

Как мы поняли нашего посла, среди кубинских товарищей существует мнение, что кубинский народ хотел бы другого заявления, во всяком случае, не заявления об отзыве ракет. Возможно, такие настроения в народе имеются. Но мы, политические и государственные деятели, являемся руководителями народа…

Если бы мы, потакая настроениям в народе, пошли бы на поводу у некоторых наэлектризованных слоев населения и отказались бы пойти на разумное соглашение с правительством США, тогда, вероятно, началась бы война, в ходе которой погибли бы миллионы людей, а оставшиеся в живых сказали бы, что виноваты руководители, которые не предприняли необходимых мер для предотвращения этой истребительной войны…

Кроме того, имеются высказывания о том, будто мы с Вами не проконсультировались в этих вопросах, прежде чем принять известное Вам решение.

По этому поводу мы должны возразить; мы консультировались с Вами, дорогой товарищ Фидель Кастро, когда Вы прислали нам телеграмму одну тревожнее другой и, наконец, последнюю телеграмму от 27 октября…

У нас сложилось мнение, что наши стратегические ракеты на Кубе стали притягательной силой для империалистов: они перепугались и из-за боязни, что ракеты будут пущены в ход, могли пойти на то, чтобы вывести их из строя бомбежкой или осуществить вторжение на Кубу. И надо сказать, что они могли вывести ракеты из строя. Поэтому, повторяю, ваша тревога была совершенно обоснованной.

В телеграмме от 27 октября Вы предложили нам первыми нанести удар ядерным оружием по территории противника. Вы, разумеется, понимаете, к чему это привело бы. Ведь это был бы не просто налет, а начало мировой термоядерной войны.

Дорогой товарищ Кастро, я считаю это Ваше предложение неправильным, хотя и понимаю, чем оно было вызвано.

Мы пережили самый ответственный момент, когда могла начаться мировая термоядерная война. Конечно, в таком случае США понесли бы огромные потери, но и Советский Союз, весь социалистический лагерь также тяжело пострадал бы. Что касается – Кубы, кубинского народа, то вообще трудно даже сказать, чем бы для него это могло закончиться. В первую очередь в огне войны сгорела бы Куба. Нет никакого сомнения, что кубинский народ героически сражался бы, но что он героически погиб бы, в этом тоже не приходится сомневаться. Но ведь мы ведем борьбу с империализмом не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы использовать все наши возможности, меньше потерять в этой борьбе и больше выиграть, чтобы победить, добиться победы коммунизма.

Сейчас в результате проведенных мер мы достигли той цели, которая ставилась нами, когда мы с вами договаривались поставить ракетные средства на Кубе. Мы вырвали обязательство у США не вторгаться на Кубу самим и удерживать от этого их союзников из стран Латинской Америки. Все это мы вырвали без ядерного удара.