1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

У нас разные системы, и моя роль была проще, чем у Вас, потому что я не имел в своем окружении людей, которые хотели развязать войну. Мои усилия, направленные к ликвидации конфликта, поддерживались как нашими военными, так и моими коллегами по руководству партией и правительством.

Г-н Президент, у нас созрели условия для завершения соглашения о подписании договора о прекращении испытаний термоядерного оружия. По трем видам испытаний или, так сказать, в трех сферах у нас уже есть полная договоренность. Это – запрещение испытаний в воздухе, в космосе и под водой. Тут у нас сейчас единое мнение, и мы готовы подписать соглашение.

Но есть еще расхождения относительно подземных взрывов. Было бы поэтому хорошо, если бы Вы дали указание найти какой-то компромисс в решении о запрещении подземных взрывов, но без инспекции. На инспекцию мы не пойдем, это я Вам говорю прямо и откровенно. Если, конечно, вести дело к тому, чтобы затягивать или сорвать соглашение, тогда есть смысл настаивать на инспекции за подземными взрывами…

Было бы очень полезно договориться о прекращении испытаний после такого накала, когда люди пережили большое волнение. Это было бы большой наградой за напряжение нервов народов всех стран. Я думаю, что и Ваш народ переживал так же, как и все народы, ожидая, что вот-вот разразится термоядерная война. А ведь мы были очень близки к этой войне. Поэтому хорошо было бы дать удовлетворение общественному мнению. Это способствовало бы ослаблению напряжения.

Мы очень ценим то, что Вы проявили инициативу и в такой кризисный момент заявили, что согласны на переговоры, чтобы подписать договор о ненападении между двумя военными блоками. Мы откликнулись и поддержали это. Мы готовы договориться конфиденциально или же по дипломатической линии по этому вопросу с тем, чтобы потом это обнародовать и начать переговоры…

А самое лучшее было бы – я не знаю, как Вы на это посмотрите, – это роспуск всяких военных блоков. С этим мы не выступаем сейчас, но раньше об этом говорили, хотя и теперь считаем, что это было бы самое разумное. Но если Вы и Ваши союзники еще к этому не готовы, то мы не настаиваем. Но должен сказать, что в целях опять же ликвидации напряженности это было бы очень полезно…

В наших предложениях о всеобщем и полном разоружении, которые мы сделали, мы учли и ваши пожелания. Наши последние предложения на этот счет были высказаны министром иностранных дел СССР А. А. Громыко на XVII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Эти наши предложения скорректированы с учетом Ваших пожеланий. То, что мы считали разумным, мы учли.

И, конечно, г-н Президент, я Вам опять напоминаю, что нужно решать германский вопрос, потому что следующий кризис и, может быть кризис, не менее опасный, может вызвать германский вопрос. А главное, что этот кризис будет глупым, как все кризисы глупы…

И единственный вопрос, который остался нерешенным – это вопрос о пребывании войск в Западном Берлине, и не вообще даже войск, а под каким флагом эти войска будут и каких государств, разумеется, в течение определенного времени…

Другое дело то, что Вы говорите публично. Но это уже идет не от того, как Вы лично понимаете положение, а так сказать, от политической целесообразности, от желания не “обидеть” Вашего союзника. Однако лучше было бы руководствоваться тем, чтобы не обидеть общественное мнение и дать ему удовлетворение, дать удовлетворение всем.

В мире еще осталось бы много неурегулированных дел, но главное после этого – и я хотел бы Вам это сказать, – вопрос о Китае. Это аномалия, что Китай не занимает своего места в ООН. Подобные аномалии уже существовали в истории и были опрокинуты жизнью. Когда в Америке была совершена и победила революция, то русский император упорствовал и не признавал Америки 26 лет. Но от этого Америка не перестала существовать. Так что это глупая была политика. Соединенные Штаты ответили той же неумностью. Но это произошло все-таки в другое время. Поэтому США проявляли такую неразумность примерно наполовину времени меньше: если русский император – 26 лет, то вы – 16. Но потом США сами убедились, что это неумно, и ваш великий президент Рузвельт взял на себя смелость, ответственность и проявил мудрость.

Вы в глазах народов очень подняли бы свой престиж, и личный и престиж своей страны, если бы заняли позицию, содействующую тому, чтобы Китай занял свое законное место в ООН. Это возможно только при условии понимания того факта, что двух Китаев быть не может. Никакое уважающее себя государство не может согласиться с тем, чтобы часть территории, часть населения одного государства было отделено, тем более великого государства. Это внутренний вопрос Китая, и пусть себе китайцы сами решают его между собой…

Без Китая нельзя договориться о разоружении. Есть страны, которые насчитывают полмиллиона и даже больше населения, и являются членами ООН, и имеют голос в этой международной организации. Исландия, например, насчитывает 180 тысяч населения. Китай – 650 миллионов и не имеет этого голоса…