1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Было решено, что Микоян поедет в Мексику, где как раз открывалась советская торговая выставка. И там можно было относительно безболезненно установить контакты с кубинскими товарищами.

Рассказывал Николай Леонов, который только начал второй год учебы в Высшей школе КГБ: «В один из октябрьских дней 1959 года меня пригласил начальник школы и сказал, что меня вызывают в Кремль к начальнику Девятого управления КГБ, который ведал охраной руководства партии и правительства и держал свою штаб-квартиру непосредственно в Кремле. Шеф “девятки” встретил меня покровительственно и сказал, что намечена поездка тогдашнего первого заместителя Председателя Совета Министров СССР Анастаса Микояна в Мексику в качестве личного гостя посла СССР для открытия выставки достижений советской науки и техники. Столь необычный визит не предполагал никакой свиты, но и без охраны не положено было отпускать члена Политбюро, каковым был почти всю жизнь Микоян. Вот и возникла мысль послать меня в двух качествах: личного переводчика и личного охранника».

Леонов описывал Микояна так: «Это был невысокий угловатый человек, довольно сухой в общении, говоривший по-русски с плохой дикцией… Он был на редкость целеустремлен, при этом хитер и изворотлив, как истинный представитель Востока. За плечами имел сложнейший жизненный путь, умудрился благополучно обойти все головоломные и смертельно опасные повороты в течение 1917–1959 годов. Это о нем потом будет сочинен каламбур: “От Ильича до Ильича – без инфаркта и паралича”».

Мексиканцы, не избалованные визитами гостей столь высокого ранга, составили для Микояна предельно насыщенную программу, включавшую посещение Монтеррея на севере, нефтяных промыслов близ Поса-Рики, нефтеперерабатывающих предприятий в южном штате Табаско. «Микоян все выносил стоически, горстями ел огненный мексиканский перец, не меняя выражения лица, месил в полуботинках тропическую грязь, глотал сухую пыль северных пустынь».

В Мехико в этот момент прилетел и Алексеев, впервые поделившись своими впечатлениями о кубинской ситуации. Он предложил установить отношения с Кубой и ее новым руководством.

Леонов поведал, что затем в мексиканской столице «появился специальный посланник гаванского правительства, совсем мальчик, Эктор Родригес Льомпарт, который от имени Фиделя Кастро попросил по окончании предусмотренного срока экспозиции в Мехико перебазировать выставку достижений в Гавану и пригласил А. Микояна на Кубу. Так начались первые контакты на высоком уровне между Москвой и революционной Гаваной».

О поездке Микояна в Мексику был снят документальный фильм, а маячивший за его спиной Леонов стал звездой экрана и важной политической фигурой в глазах руководства Высшей школы КГБ. Ему было досрочно присвоено звание лейте-нанта[279].

В середине декабря офицер КГБ, работавший на выставке в Мехико, был направлен в Гавану, чтобы передать Алексееву полученную от польских и чешских источников информацию о готовящемся заговоре против правительства Фиделя. Алексеев строго конфиденциально предупредил его о том, что США взяли курс на подготовку вторжения на Кубу силами наемников, ядро которых составляли эмигранты с острова[280]. Предупреждение стало подтверждением внимания к Кастро и его делу со стороны Хрущева.

Между Вашингтоном и Москвой

Американцы теперь действительно всерьез взялись за Кубу.

К январю 1960 года ЦРУ уже сформировало на Кубе зародыши «тайных разведывательных и боевых организаций», которые могли действовать от имени эмигрантов. Было подготовлено несколько самолетов и даже тайный аэродром для снабжения этих групп.

На совещании 25 января раздраженный Эйзенхауэр заявил:

– Кастро начинает походить на сумасшедшего. Если ОАГ не поможет убрать его, Соединенные Штаты должны сделать это сами, например, установив блокаду Кубы. Если кубинцы будут голодными, они сбросят Кастро.

Но возобладало мнение, что Соединенные Штаты не должны наказывать весь кубинский народ[281].

В феврале Эйзенхауэр пригласил Аллена Даллеса в Овальный кабинет для обсуждения мер против Кастро. Шеф ЦРУ продемонстрировал полученные с самолета U-2 фотографии кубинского сахарного комбината, который предполагалось вывести из строя методами вредительства. Эйзенхауэр только посмеялся над такими мелкими планами и поручил придумать что-нибудь посерьезнее[282].

По рекомендации Милтона Эйзенхауэра президент еще в ноябре 1959 года образовал Совещательный комитет по делам Америки. Тот рекомендовал Дуайту Эйзенхауэру нанести визиты в несколько стран континента с «миссией доброй воли», чтобы укрепить солидарность и, главное, создать единый антикубинский фронт.