1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Одновременно к осени 1959 года были закрыты практически все оппозиционные периодические издания. Главной газетой Кубы стала почти коммунистическая «Нотисиас де Ой». С конца года пошла первая волна массовой эмиграции с Кубы: уехало более пятидесяти тысяч представителей среднего класса и интеллигенции.

Осенью после серии дипломатических демаршей против Кубы начались силовые действия. 24 сентября в провинции Пинар-дель-Рио была обезврежена первая группа подготовленных ЦРУ диверсантов с большой партией оружия.

Фидель 15 октября назначил на пост главы вновь созданного министерства революционных вооруженных сил Кубы, которому подчинялись и все остальные силовые структуры, Рауля Кастро. За этим немедленно последовало бегство с острова ряда высокопоставленных военных, среди которых был и команданте Убер Матос, командующий в провинции Камагуэй, заявивший о нежелании служить под началом коммунистов.

Кубу начали атаковать с воздуха самолеты без опознавательных знаков. 21 октября были сброшены бомбы на сахарную плантацию Пунта Алегре. Произошел и первый «пиратский налет» на Гавану – в дни туристического конгресса. В результате бомбежки погибли двое и были ранены 45 человек. Самолетом, вылетевшим с американской базы, управлял бывший командующий ВВС Кубы Диас Ланс.

После бомбардировки Гаваны и предательства Матоса 26 октября состоялся грандиозный митинг, принявший ярко выраженный антиамериканский характер[262].

В начале ноября президент Эйзенхауэр окончательно пришел к выводу, что у Соединенных Штатов нет иного выхода, кроме свержения режима Кастро. К этому подталкивал и Госдепартамент, в меморандуме которого говорилось: «Нет разумного основания строить нашу политику на надежде, что Кастро добровольно будет проводить такую политику и займет такую позицию, которая соответствовала бы минимальным требованиям безопасности Соединенных Штатов и их политических интересов… Длительное сохранение режима Кастро на Кубе в его нынешней форме окажет серьезное неблагоприятное воздействие на положение. Соединенных Штатов в Латинской Америке и создаст соответствующие преимущества для международного коммунизма»[263].

Эйзенхауэр полностью согласился с такой постановкой вопроса. 3 ноября он заявил, что «коммунисты ловят рыбу в мутных водах Кубы». А Никсон пошел дальше, утверждая, что США «обладают силой – и мистер Кастро знает это, – чтобы отстранить его от власти в любой день по своему выбору»[264].

Фидель и Советский Союз

Ну а что же Советский Союз? Его позиции в Латинской Америке на тот момент были исключительно слабы.

Сталин рассматривал Латинскую Америку как зону интересов Соединенных Штатов, уделяя первостепенное внимание собственной сфере влияния в Восточной Европе и в Восточной Азии. Хрущев уже расширил зону советских интересов на Ближний Восток и Африку, но в Латинской Америке у СССР по-прежнему не было никаких не то что плацдармов, но и зацепок.

Дипотношения поддерживались с горсткой стран, причем Куба в этом списке отсутствовала. Компартии на континенте по настоянию США были запрещены везде.

Впрочем, возможности для проникновения в Латинскую Америку находила советская разведка.

В воспоминаниях Хрущева читаем: «Куба официально наше государство не признавала, и долгое время у нас с нею никаких дипломатических связей не существовало… Раньше они знали лишь некоторых кубинских деятелей, в частности брата Фиделя – Рауля Кастро. Как-то случайно один наш товарищ плыл вместе с ним в Мексику на одном корабле. Этот товарищ потом мне рассказывал, как они познакомились, беседовали, а потом Рауля в Мексике, на глазах у нашего товарища, задержали и арестовали»[265].

Этот «один наш товарищ» – Николай Сергеевич Леонов, знаменитый советский разведчик. В 1953 года молодой дипломат направлялся из Генуи в порт Веракрус в Мексике. На корабле он познакомился с Раулем Кастро и двумя его приятелями из Гватемалы. Позднее Леонов стал трудиться во внешней разведке КГБ, где руководил кубинским направлением.

В Латинской Америке работал еще один выдающийся разведчик – Александр Иванович Шитов, больше известный под псевдонимом Алексеев. Этот рослый, сутуловатый человек в толстых очках в студенческие годы изучал в МГУ французский и испанский, а затем был приглашен в разведку. Алексеевым он стал, когда готовился остаться в Москве на случай ее захвата фашистами в 1941 году. Затем он трудился в резидентурах в Иране и Северной франкофонной Африке. После освобождения Франции стал сотрудником советского посольства в Париже, где уже заслужил лавры звезды разведки. В середине 1950-х годов он базировался в Буэнос-Айресе, и в сфере его интересов была вся Латинская Америка.

Москва не имела никакого отношения к победе Кубинской революции, хотя, безусловно, приветствовала падение еще одного диктаторского режима. Хрущев позднее в дружеской беседе объяснит Кастро, как он понимал причины успеха Кубинской революции: