1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Через несколько дней после речи Хрущева и заявления Эйзенхауэра Рауль Кастро, находившийся в Чехословакии по вопросам приобретения оружия, засобирался в Москву. Как рассказывал Леонов, ему поручили встретиться с ним в Праге и конфиденциально передать приглашение Хрущева заехать и в СССР. Встретился с Раулем якобы случайно. «Улучив момент, когда Рауль повел меня, чтобы вручить сувенир, я шепнул ему, что приехал вовсе не случайно и имею поручение пригласить его в Москву. Он сразу посерьезнел, ответил, что должен посоветоваться с Гаваной и даст ответ через два-три дня. А пока просил меня присоединиться к его делегации на правах старого друга. Мне пришлось побывать на заводах, в винных погребах за Мельником, на спортивных сооружениях… Через два дня Рауль получил “добро” на поездку в Москву»[308].

15 июля на Президиуме ЦК Борис Николаевич Пономарев, отвечавший за связи с братскими партиями, обозначил статус приглашенного: «Учитывая, что членство Рауля Кастро в НСП не афишируется и в делегации могут быть некоммунисты, не должно быть никаких официальных встреч с лидерами КПСС»[309]. Принимали его как министра обороны. Поэтому встречать его поехали начальник Генштаба маршал Матвей Васильевич Захаров и его заместитель Семен Павлович Иванов.

«Два с половиной часа полета Ту-104 из Праги в Москву прошли незаметно: мы с Раулем вспоминали о давно минувших временах, я с большим интересом слушал его рассказы о революционной войне», – напишет Леонов. Рауль Кастро прибыл в аэропорт «Шереметьево» 17 июля. «Из самолета мы вышли почти рядом. Внизу у трапа его ждала толпа маршалов, генералов в серо-золотой амуниции»[310].

На следующий день Рауль встретился с советским лидером. «Хрущев и способствовал решению вопросов, волновавших кубинцев, – подтверждал Алексеев. – Хрущев, будучи революционным романтиком, был неравнодушен к новой Кубе и ее молодым революционным деятелям, которые без каких бы то ни было усилий стали нашими союзниками»[311].

Заключительным аккордом визита Рауля Кастро стало подписание советско-кубинского коммюнике, где содержалось обязательство СССР использовать «все средства для противодействия агрессии США против Республики Куба». Такие обязательства берут исключительно в отношении союзников.

В конце июля Алексеев телеграфировал, что «Фидель Кастро выразил глубокую благодарность советскому правительству и лично Н. С. Хрущеву за удовлетворение всех его просьб о поставках вооружения»[312]. В той же телеграмме Алексеев сообщал о соглашении Чехословакии и Кубы о поставках «специального имущества… без оплаты на сумму 130 млн. рублей, в том числе на 114 млн. – от СССР».

Президиум ЦК 4 августа принял постановление: «Что касается наших поставок оружия в порядке помощи, то когда мы предлагаем поставлять оружие в виде продажи на льготных условиях, мы этим вовсе не преследуем материальных выгод. Оплата, получаемая нами в таких случаях, является по существу чисто символической».

В те месяцы в СССР возникла целая государственная инфраструктура, призванная обеспечить отношения с Островом свободы. В Академии наук началось создание Института Латинской Америки. В МИД формировался отдел стран Латинской Америки. В разведке от общего американского отдела отпочковался латиноамериканский. В него как раз и пришел на службу Леонов и, по его словам, «стал сразу же руководить кубинским направлением, в котором был и начальником, и единственным работником. Передо мною были поставлены две задачи: 1) наладить работу со всей агентурой, имевшейся на Латиноамериканском материке и располагавшей возможностями для сбора информации о подрывных действиях против революционной Кубы; 2) подобрать среди ветеранов и опытных сотрудников госбезопасности группу людей, которые могли бы быть использованы в качестве советников и консультантов по нашим профессиональным вопросам»[313].

Соответствующие задания получала и резидентура внешней разведки КГБ в Соединенных Штатах, которую возглавлял Александр Семенович Феклисов. Он работал в органах госбезопасности с 1939 года, во время войны занимался научно-технической разведкой под прикрытием должности третьего секретаря советского консульства в Вашингтоне. Затем стал заместителем резидента в Лондоне, где помимо прочего поддерживал контакт с физиком Клаусом Фуксом, передавшим нам многие ядерные секреты. В 1950 году Фукса разоблачили и отправили в тюрьму на 14 лет. Феклисову пришлось вернуться в Москву, где он работал в Комитете информации при Совмине СССР и в центральном аппарате КГБ. «В 1960 году резидентуру внешней разведки КГБ в Вашингтоне возглавил опытный разведчик. Он хорошо знал оперативную обстановку в Вашингтоне и в США в целом, умел организовать и вести разведывательную работу в этой стране»[314], – писал историк разведки Владимир Лота.