1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Предпочтение по-прежнему отдавалось тайным операциям. ЦРУ требовало «тщательно продумать устранение Фиделя Кастро». Официально рекомендуя убийство в качестве одного из основных вариантов, ЦРУ утверждало: «Ни один из людей, близких к Фиделю – таких, как его брат Рауль или его соратник Че Гевара, – не обладает таким же гипнотическим влиянием на массы. Многие осведомленные люди полагают, что устранение Фиделя значительно ускорит падение нынешнего правительства»[322].

Расследования специальной комиссии Конгресса США в 1970-е годы установит, что в сентябре 1960 года ЦРУ начало предметные переговоры с американской и кубинской мафией об организации покушения на Кастро.

В конце сентября ЦРУ осуществило первую поставку по воздуху вооружения для повстанцев в провинции Орьенте. Правда, груз приземлился в 10 км от установленный точки и оказались в руках не борцов с режимом Кастро, а его революционной милиции. Почти одновременно вооруженный отряд сторонников Батисты из числа родственников и приближенных бывшего сенатора Роландо Масферрера высадился в той же провинции, неся с собой большой американский флаг. Госдепартамент США назвал эту операцию «комической оперой», однако и кубинцы, и Москва были уверены, что имя режиссера этой «оперы» – Аллен Даллес[323].

В Гаване пришли к выводу, что Эйзенхауэр предпримет нападение уже в ходе избирательной кампании – до конца октября. К схожим выводам приходила и советская внешняя разведка. В сентябре она доложила наверх о переходе к активной практической подготовке наемников в ряде латиноамериканских стран. В октябре были получены данные о передаче американцами наемникам судов и самолетов, необходимых для десантирования на Кубу. Оценки были правильными, хотя пока и преувеличенными[324].

Второго сентября Фидель Кастро с трибуны на очередном миллионном митинге, который он назвал «Генеральной ассамблеей», в четырехчасовой речи открыто обосновал и новую внешнеполитическую линию – союз с СССР и соцлагерем против США. И новый внутриполитический курс, который Фидель попросил собравшихся одобрить по пунктам:

«Мы провозглашаем перед всей Америкой:

Права крестьян на землю,

Права рабочих на плоды своего труда,

Права детей на образование,

Права на медицинское обслуживание,

Право на труд,

Право на равенство рас,

Право на равенство женщин,

Права интеллигенции на свободу творчества,

Право государства на национализацию монополий,

Право на суверенитет,

Право превращения военных баз в школы,

Право вооружать народ для защиты своих прав и судьбы,

Право угнетенных наций бороться за независимость».

Каждый пункт вызывал рев одобрения[325].

Кастро, Че и Хрущев

Через три недели после принятия этой декларации Фидель Кастро впервые встретился с Хрущевым. И произошло это не в Москве и не в Гаване. В… Нью-Йорке.

Кастро стал на Генеральной Ассамблее ООН одной из главных звезд. Пользуясь отсутствием регламента для глав государств и правительств, Фидель произнес самую длинную речь в истории ООН, простояв на трибуне целых три часа[326].

Слово для рассказа о том, как произошла встреча советского и кубинского лидеров, лучше всего предоставить самому Никите Сергеевичу: «Не помню, на какой день нашего пребывания в США мы узнали, что приехала делегация Кубы, возглавляемая Фиделем Кастро. Американцы отнеслись к этой делегации оскорбительно. А сделано это было так, как умеют делать в Америке. Кубинскую делегацию выселили из гостиницы. Выселил, конечно, якобы ее владелец. Вроде бы дело частное. Так что правительство не несет никакой ответственности, не вмешивается. Мне передали, что Кастро мечет гром и молнии, угрожая: если не найдет пристанище для своей делегации, то, как бывший партизан, разобьет палатку на площади ООН и будет там жить. Потом владелец какой-то гостиницы в Гарлеме разместил делегацию Кубы у себя. Узнав о таком свинстве, проявленном в отношении кубинской делегации, мы возмутились. Посоветовавшись с членами нашей делегации, я предложил поехать в новую гостиницу с визитом, пожать руку Фиделю, выразить ему свое уважение и сочувствие, нет, не сочувствие, а возмущение…

Я попросил нашего представителя связаться с Кастро по телефону и передать ему, что Хрущев хочет немедленно нанести ему визит. Так практиковалось, многие делегации приезжали друг к другу с визитами. Мне сказали, что Фидель благодарит за внимание, но хочет приехать сам. Он, видимо, считал, что Советский Союз – великая страна, а Куба – молодое революционное государство, поэтому он должен приехать первым, а уж потом с ответным визитом может приехать и представитель СССР. Тогда я попросил передать, что Хрущев уже выезжает, ибо считал, что именно мы первыми должны нанести визит…