1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Откуда они взялись? О команде Кеннеди известный журналист Дэвид Хальберстам напишет книгу под названием «Лучшие и ярчайшие» («The Best and the Brightest»). Заметим, правда, что и книга Хальберстама, и снятый на ее основе одноименный фильм была посвящена тому, как эти выдающиеся люди втянули Америку в кошмар вьетнамской войны.

В холодный декабрьский день 1960 года Джон Кеннеди пригласил к себе человека, которого отец рекомендовал ему как самую влиятельную фигуру в непубличной части вашингтонского истеблишмента. 65-летнего мужчину звали Робертом Ловеттом. Сын управляющего железнодорожной компании «Юнион Пасифик», выпускник Йельского университета, участник Первой мировой войны, крупный бизнесмен. В годы Второй мировой Ловетт трудился в узкой команде военного министра Генри Стимсона, в группах руководителя Объединенного комитета начальников штабов генерала Маршалла, а затем стал его заместителем, когда Маршалл занял пост государственного секретаря. В последние годы президентства Трумэна Ловетт был министром обороны США.

Ловетт являлся самим воплощением вашингтонского истеблишмента, олицетворяя связь с предыдущей администрацией демократической партии, со «славными победами» над коммунизмом в конце 1940-х, коими считали план Маршалла, доктрину Трумэна, отпор коммунистам в Корее. Он был и одной из ключевых фигур в Совете по международным отношениям – элитном клубе теоретиков и творцов американской внешней и оборонной политики, жесткой политики «холодной войны». “Без «холодной войны” – ее опасностей, напряженности и угроз – была бы куда меньшая надобность в этих людях, в их мудрости и честности, – писал Хальберстам. – Урок истории от Мюнхена до Берлина, по их мнению, состоял в следующем: нужно упираться, быть непреклонным, быть твердым». Даже Джордж Кеннан, автор стратегии сдерживания и плана Маршалла, уже казался им пацифистом, потому что призывал не преувеличивать степень «советской угрозы».

Умный и обаятельный, Ловетт обладал безупречной репутацией в «глубинном государстве» (пусть этот термин тогда еще не вошел в оборот), в высших финансовых сферах и в Конгрессе. При этом его имя не было слишком известно широкой публике – он никогда не проводил пресс-конференций и не претендовал на какой-либо выборный пост.

Именно Ловетт, считал Кеннеди-отец, лучше других знал природу власти, знал, где ее искать и как ее использовать. «Итак, в тот декабрьский день Кеннеди обедал с человеком, который не только символизировал истеблишмент и был проводником власти и доверенным лицом великих юридических компаний и финансовых институтов, но был также связан с великой и, как казалось, потрясающей эпохой. Если Кеннеди, как он тогда часто делал, стал в разговоре жаловаться, что не знает никаких экспертов, то это не было большой проблемой: истеблишмент обладал длинными списками и был готов сотрудничать с молодым президентом, помогать ему… Кеннеди верил в таинственную силу истеблишмента, тем более в начале 1960-х миф о нем мало что развенчивало. Редко когда существовал такой политический консенсус по вопросам внешней политики: сдерживание было хорошей штукой» [420].

За обедом Ловетт признался, что голосовал на выборах против Кеннеди во многом из-за неприязни к его отцу.

Ловетт был далеко не единственным, кто испытывал неприязнь к вновь избранному президенту именно из-за его отца. Так, многоопытный Джордж Болл, занимавшийся еще ленд-лизом в годы Второй мировой, а затем помогавший продвигать европейскую интеграцию, который станет заместителем госсекретаря и одним из ключевых действующих лиц в дни Карибского кризиса, писал: «Я всегда ненавидел старшего Кеннеди, который всегда олицетворял то, что я не любил и отвергал. Он был пиратом Уолл-стрита, оппортунистом в политике, ослаблял нашу цивилизацию, когда она сражалась за нашу жизнь; теперь мы вновь столкнулись с врагом, воплощавшим то же жестокое обличье тирании. Перед тем, как всем сердцем поддержать нового президента, я должен был убедиться, что он избавился от взглядов и влияния своего отца. Сразу после выборов я тщательно проанализировал его писания и выступления – и получил подтверждение, что ядовитые взгляды отца не заразили сына»[421].

Как бы то ни было, именно Ловетту избранный президент предложил на выбор три ключевых поста в администрации – государственного секретаря, министра обороны или финансов. Ловетт был польщен, но отклонил предложение, сославшись на слабое здоровье. Да и пост главы собственного крупного банка «Brown Brothers Harriman» не пожелал покидать. Но именно Ловетт предложил на те же посты свои кандидатуры, далеко не очевидные. Кеннеди не был знаком ни с одной из них, но именно названные Ловеттом люди и заняли главные должности. Не слишком широко известные в США, это были люди истеблишмента.