1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

«Прибыв в Белый дом в назначенное время 6 декабря 1960 года, автомобиль избранного президента медленно проехал по подъездной дорожке, когда оркестр морской пехоты играл гимн США, – рассказывал Клиффорд, которого Кеннеди попросил помочь с повесткой для своего президентства. – Двое мужчин встречались наедине в течение часа и сорока пяти минут, в то время как три высокопоставленных члена кабинета Эйзенхауэра – государственный секретарь Кристиан Гертер, министр обороны Томас Гейтс и министр финансов Роберт Андерсон – ждали вместе со мной и Персонсом в зале Кабинета министров. Затем президенты присоединились к нам там, и мы продолжили дискуссию до полудня»[405].

Конечно, уходящий и новый президенты обсуждали не только Кубу. Но как бы то ни было, ко дню вступления на пост президента Кеннеди располагал полной информацией и от руководства ЦРУ, и от Эйзенхауэра, и от сотрудников его аппарата о деталях антикубинской операции. Кеннеди не был до конца уверен в успехе операции, но не думал останавливать уже запущенный маховик[406].

Между тем операция ЦРУ против Кубы внезапно оказалась секретом Полишинеля. Американские журналисты добрались до гватемальских баз подготовки сил вторжения на Кубу, разговаривали с лидерами кубинской эмиграции во Флориде, которые хвастали, что скоро с победой возвратятся домой.

«Нью-Йорк таймс» 10 января 1961 года вышла с заголовками: «Соединенные Штаты помогают подготовке антикастровских сил на секретных гватемальских сухопутных базах», «Угроза столкновения с Кубой», «Подготовка проводится при американской помощи»[407].

Фидель Кастро отметил вторую годовщину революции тем, что вывел на улицы Гаваны только что полученные советские танки[408]. А 2 января 1961 года Кастро решил, что в посольстве США в Гаване слишком много сотрудников, занимающихся не своим делом, и попросил всех, кроме одиннадцати человек, вернуться домой. Эйзенхауэр немедленно разорвал дипломатические отношения с Кубой[409].

Кеннеди никак не возражал против этого. Торговые отношения также были полностью заморожены. Этот шаг вызвал требования правительства Кубы сократить число каких-либо представителей США на острове. А с 9 января Кастро на всякий случай ввел на Кубе чрезвычайное положение.

В Прощальном обращении к нации 17 января 1961 года Эйзенхауэр впервые употребил понятие «военно-промышленный комплекс», указал на его опасность для страны:

– До современной эпохи в США не существовало самостоятельной военной индустрии… три с половиной миллиона мужчин и женщин непосредственно заняты в ней… Влияние этого союза – экономическое, политическое, духовное – присутствует в каждом городе, в легислатуре каждого штата, во всех офисах федерального государства… Во всех органах власти мы должны создать защиту от проникновения не отраженного в наших законах влияния, навязываемого, сознательно или неосознанно, военно-промышленным комплексом. Потенциал его опасного разрастания очевиден и будет увеличиваться… Мы обязаны не позволить силе этой комбинации создать угрозу нашим свободам и демократическому процессу[410].

В тот же день не стало главы Конго Патриса Лумумбы. «Убийство африканского лидера в сепаратистской провинции Конго Катанге было организовано бельгийским правительством при участии ЦРУ»[411], – справедливо замечает историк Джеймс Дуглас.

Кеннеди вновь посетил Белый дом перед инаугурацией. «Это произошло по просьбе Кеннеди в последний полный рабочий день Эйзенхауэра на посту президента, 19 января 1961 года, – вспоминал Клиффорд. – Мы встретились в Кабинете министров. Повестка дня отражала грядущие кризисы больше, чем мы могли себе представить…

Перед тем как эта встреча 19 января закончилась, Эйзенхауэр ненадолго обратился к Кубе. Он сказал, что мы должны “всячески поддерживать” всех, кто выступал против Фиделя Кастро. Не вдаваясь в подробности, он добавил, что США помогают готовить партизанские силы против Кастро в Гватемале. По его словам, новая администрация обязана “сделать все необходимое”, чтобы их усилия увенчались успехом. Эта преуменьшенная версия усилий ЦРУ по свержению Кастро была первым случаем, когда я смутно осознал подготовку к тому, что позже стало катастрофой в Заливе Свиней»[412].

В этой беседе можно обнаружить и зерна еще одной крупной американской авантюры – в Индокитае. Эйзенхауэр ни словом не упомянул про Вьетнам, но много времени посвятил Лаосу. По его убеждению, именно Лаос был первой костяшкой домино, падение которой потянет за собой соседний Таиланд, а затем и всю Юго-Восточную Азию.

Лаос в то время оказался в центре внимания прессы как арена противостояния сил коммунизма и антикоммунизма. Почему именно он? Известный британский историк Макс Хейстингс видел основную причину в том, что «многие сотрудники ЦРУ рассматривали Лаос как “отличное место для войны”: за пределами столицы Вьентьяна можно было делать все, что угодно: переходить границу, воевать, выращивать наркотики, не беспокоясь о том, что кто-нибудь вам помешает.