1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Расширение советского присутствия на Кубе и влияния в Западном полушарии, позволявшее и латиноамериканским странам расширить поле для политического маневрирования, заставило США уделить и большее внимание своему «заднему двору». Чтобы остановить дальнейшую эрозию американских позиций и дать ответ на революционный всплеск, порожденный кубинским опытом, Вашингтон организовал еще в 1960 году Банк межамериканского развития, а 13 марта 1961 года Кеннеди провозгласил создание «Союза ради прогресса». Это был аналог плана Маршалла для Латинской Америки. Кеннеди так определил цель «Союза»:

– Грандиозное совместное усилие, беспрецедентное по масштабам и благородству цели, призванное удовлетворить потребности людей в жилье, работе, земле, здравоохранении и школьном образовании.

«Латиноамериканцы, однако, встретили дерзновенные намерения президента со скептицизмом, усматривая в них еще одну попытку изолировать Кастро и другие режимы левого толка», – замечал Бринкли[443]. Действительно, предоставление помощи обусловливалось требованиями разорвать отношения с Кубой, отказаться от торговли с СССР и другими соцстранами, обеспечить благоприятные условия для деятельности американских корпораций.

Была здесь и еще одна загвоздка для Соединенных Штатов, на которую обращали внимание Печатнов и Маныкин: «Они готовы были инвестировать необходимые для модернизации латиноамериканских государств средства при условии, что они изберут либеральный сценарий осуществления этого процесса. Проблема заключалась в том, что олигархические кланы, занимавшие господствующие позиции в политической жизни многих латиноамериканских государств, явно не спешили проводить реформы – им и так жилось неплохо… В этом и заключалась сложнейшая дилемма новой версии латиноамериканской политики США. Кеннеди предстояло убедить в ценности и эффективности либеральных ценностей тех американских союзников, которые явно не желали их воспринимать»[444].

Приход Кеннеди к власти поначалу вызвал позитивный всплеск в советско-американских отношениях. Хрущев свидетельствовал: «Кеннеди был эластичным человеком. Он сам определял внешнюю политику США. Он взял к себе много молодых умных и образованных советников. В вопросах международной политики они тоже были гибки, поэтому и советы давали ему в этом же направлении…

Надежд на улучшение наших отношений прибавилось.

Общественное мнение США в пользу улучшения наших отношений звучало все громче и громче. Такие голоса раздавались и в демократических, и в деловых кругах. Кеннеди лучше, чем Эйзенхауэр, понимал необходимость и разумность таких шагов, и не только по деловым соображениям, а главным образом потому, что “холодная война”, которая в то время велась, могла привести к горячей. Он этого не хотел… Он умел анализировать события и не боялся называть вещи своими именами. Поэтому он и начал свою международную деятельность с установления более тесных контактов с СССР. Он тоже хотел договориться о разоружении, с тем чтобы прекратить дальнейший рост напряженности и получить уверенность в том, что никакая случайность не сможет вызвать военные столкновения.

Кеннеди сообщил нам, что хотел бы встретиться с главой правительства Советского Союза. Мы тоже стояли на близкой позиции. Когда он пришел в Белый дом, мы хотели установить с ним контакт и попытаться договориться о том же на разумной основе. Мы тоже боялись войны, потому что не боится войны только дурак. Я не страшусь этой фразы»[445].

Сразу же после инаугурации Кеннеди, 26 января 1961 года, советское правительство возвратило пленных американских летчиков РБ-47. Сообщая об этом событии, «Правда» отметила, что президент США, со своей стороны, отдал приказ о запрете американским самолетам нарушать воздушное пространство Советского Союза. После майской истории с U-2 в Вашингтоне точно поняли, что такие полеты стали смертельно опасны. Тем самым как бы переворачивалась страница в отношениях между двумя странами[446].

Кеннеди попросил сделать перерыв в шедших в Женеве переговорах о запрещении ядерных испытаний, чтобы провести анализ и пересмотр американской позиции. Этим занялся в первую очередь Пол Нитце, заместитель министра обороны по вопросам контроля над вооружениями. Он изучил стенограммы предшествовавших 250 туров переговоров, и 21 марта они возобновились. «Мы были готовы идти на уступки, необходимые для достижения соглашения, если они не представляли угрозы для нашей национальной безопасности, – писал Нитце. – Мы встречались с Советами в Женеве вновь и вновь в течение весны и лета 1961 года, не разрешая наших противоречий»[447].

В первые недели и месяцы своего президентства Кеннеди направил Хрущеву несколько дружеских посланий. Советский лидер отвечал ему столь же любезно, в надежде, что Кеннеди снизит напряженность в отношениях между двумя странами. Инаугурационную речь Кеннеди даже опубликовали в советских газетах.

Но вскоре Советский Союз доставил американскому президенту серьезные основания для огорчения. Хотя и огромную радость всему человечеству.