658 зенитно-ракетный полк особого назначения

Казалось бы, всё посмотрел – и стартовый дивизион, и бункер ЦРН (точнее – что от этого осталось), и жилой городок – от казарменной части почти ничего не осталось, а в жилых домах нет ничего интересного. Но тема С-25 меня не отпускала. Супруга предположила, что я еду ТУДА за какими-то особыми эмоциями. Да, я знал о такой точке зрения, и понимал, что не одинок в своём увлечении 25-й Системой – на форуме caves.ru таких полно. И они тоже задумываются – почему их туда так тянет. Завсегдатай caves’а Дмитрий Игнатов (akaDimkin, я ещё вспомню о нём в своём повествовании) пишет о наивной романтике новизны и азарте первопроходца, а главное – об ощущении бешеной специфической энергетики, исходящей от подобного рода мест, которая, в первую очередь, и влечёт в дорогу. Но, как выяснилось, со временем это ощущение уходит, и люди теряют интерес к 25-й Системе, как это случилось с Глебом – основателем сайта c25.ru. Наверное, и у меня бы со временем так же угас энтузиазм (супруга на это надеялась), но коварная судьба долгие годы готовила меня для другого.

С Евгением Васильевичем Зайцевым я тоже познакомился на базе компьютерной тематики. Потом знакомство уже продолжилось по другому поводу – он ремонтировал мой автомобиль. Когда он узнал о моём интересе к частям ПВО, то, в своей манере, подлил масла в огонь:

– У нас рядом с Лифаново тоже есть заброшенная часть ПВО.

Этих слов оказалось достаточно – я даже не стал ждать, когда природа подсохнет от прошедшего накануне дождя. Получив от Зайцева целеуказание, я по мокрой утренней траве отправился в указанном направлении. Да, объект явно имел отношение к ПВО – об этом недвусмысленно говорила газета «На боевом посту» на стене заброшенной казармы. Но ничего общего с 25-й Системой он не имел (это был первый дивизион С-125, который я посетил). Кроме… Посередине объекта в траве валялся кусок ракеты!

Диаметр куска – 650мм – не оставлял сомнений: это ракеты 25-й Системы. Почему только кусок, я понял позже – в отличие от бака «Г» (горючего), бак «О» (окислителя) был сделан из кислотостойкой нержавейки, и поэтому для сборщиков металлолома представлял первостепенный интерес.

Итак, я видел все элементы 25-й Системы (как я тогда считал), кроме ракеты. А где могут быть ракеты? Правильно! И я отправился в Трудовую. Я точно вышел к воротам, из которых в своё время выезжали ракетные автопоезда, но внутрь войти не решился – я уже писал, что излишняя стеснительность изрядно портила мне жизнь. Но увидеть настоящую ракету отчаянно хотелось! (Ещё незадолго до этого, как мне рассказывали, ракеты от С-25 там «валялись вдоль дорог, как поленницы дров». И аэрофотосъёмка 2000-го года это подтверждает. Но к 2005-му от них остались только «фрагменты баков». Так что смотреть уже было не на что. Но я этого ещё не знал).

В то лето я не только ездил по объектам 25-й Системы, были в моей жизни и другие события. Ещё в мае ко мне на работу зашёл Игорь Нечаев (корреспондент местного телевидения, я уже упоминал о нём). Он увидел мою стенгазету про Дмитровский вычислительный центр, и у него тут же сработал профессиональный рефлекс:

– А давай снимем про это передачу?

Передача вышла в эфир в начале лета, и, видимо, получила хвалебные отзывы, потому что Игорь предложил:

– А давай ещё про что-нибудь снимем?

В моей голове моментально мелькнула мысль: «Вот кого беспрепятственно пустят в Трудовую!» (Как и все журналисты, Игорь напорист и пронырлив) И я ответил:

– А давай снимем про подмосковную систему ПВО?

Игорь поскучнел:

– Да что там снимать? Я бывал и в Княжево, и в Доршево – там одни руины.

Но я уже закусил удила – семинар по Public Relation не прошёл даром (да и судьба настойчиво толкала в спину):

– Давай сделаем так – я ещё поезжу, посмотрю, а в начале сентября тогда прикинем, что из этого можно сделать.

Игорь согласился:

– Хорошо. А я попробую найти людей, кто там служил – у меня в записной книжке вроде были какие-то телефоны.

Как и планировалось, к съёмкам передачи мы приступили в начале сентября 2005 года. Я предложил название «Теперь об этом можно рассказать» (позаимствовал у генерала Гровса, руководителя американского атомного проекта – так называются его мемуары). Не полагаясь на импровизации Игоря, я заранее писал ему текст и решительно руководил водителем редакторских «Жигулей». В качестве музыкального оформления к передаче я предложил песню «Если завтра война». Игорь засомневался:

– А мы народ не напугаем?

Но я настоял на своём. Мы отснялись на стартовых позициях в Рогачёво, побывали в бункере ЦРН в Лупаново (где я оценил достоинства телевизионного прожектора), съездили в жилой городок в Жуковке. Только тягач ЗиЛ-157 найти не удалось, пришлось снимать бортовой грузовик. Но тоже ничего получилось.

Самый главный облом ожидал меня в Трудовой. Когда наши «Жигули» подъехали к заветным воротам, солдаты уже трудолюбиво малевали на них триколор. Игорь скомандовал водителю:

– Здесь ничего не выйдет. Разворачивайся.