А. П. Чехов в воспоминаниях современников

Нравственная сторона дела весьма важная, но, конечно, не все же исчерпывающая сторона. Один из журналистов, например, упрекал H. М. Ежова, примерившего светлого и хорошего человека на свой аршин и нарисовавшего его дрянцом человеком, в некоторой неблагодарности, так как H. М. Ежов именно Чехову обязан всей своей литературной карьерой. Все это так. Но что же тут делать, если чувство благодарности, предположим, H. М. Ежову незнакомо, и откуда он может взять его, если этого чувства у него нет? А самое главное — плох ли, хорош ли, благодарен или не благодарен Чехову H. М. Ежов, сам Чехов не может стать от этого ни хуже, ни лучше, если бы характеристика Чехова H. М. Ежовым была верна. Поэтому, оставляя в покое нравственную сторону вопроса, я коснусь только его факти­ческой стороны.

Недавно я внимательно перечитал «Опыт характеристи­ки». Все, что касается семьи Ант. П., отца, воспитания детей, т. е. все, что H. М. Ежов переписал у Ал. П. Чехова (А. С—го) и о чем рассказывал ему Ник. Павл. Чехов, фактически верно и точно. Но там, где H. М. Ежов пытается делать собственные характеристики, подводить самостоя­тельные итоги, он обнаруживает полное незнание того, о чем он берется судить, и сделанные им выводы оказыва­ются явным вздором. Примером неосведомленности H. М. Ежова может служить тот простой факт, что он не знает даже, скольких лет умер Чехов. В последней главе своего «Опыта» он пресерьезно сообщает, что «Чехов скончался сравнительно молодым человеком, всего 42 лет от роду».

Бесцельно и скучно отмечать шаг за шагом все, что насочинял H. М. Ежов в своем «Опыте», поэтому я отмечу только два-три вздора и поставлю к отметкам точку. Покой­ный Измайлов в «Чехове» называет статью Ежова мутной и полной предубеждений против Чехова и говорит, что в силу осторожности ее хочется обойти. А. А. Измайлов не разбирался в статье внимательно, но критическое чутье подсказало ему верный взгляд на статью H. М. Ежова. Несомненно, эту статью нужно обходить, и людям, пишу­щим о Чехове, совершенно с нею не считаться.

А теперь возвращусь к статье.

В гл. V «Опыта», рассказывая о «Лешем», H. М. Ежов говорит:

«Центральной фигурой в нем являлся лесничий, любя­щий лес и рассуждающий о том, какова будет посаженная березка... через тысячу лет? Он-то и был «Леший», не знавший (вместе с автором), что «тысячелетних» берез не бывает».

Такое «невежество», конечно, было бы в высшей степе­ни постыдным и для автора и для лесничего, но дело-то в том, что в «Лешем» ни о какой тысячелетней березке лесничий не рассуждает и вообще речей о тысячелетней березке нет. H. М. Ежов в высшей степени бесцеремонно сам сочинил эту тысячелетнюю березку и делает Чехова ответственным за собственное его, Ежова, сочинение.

H. М. Ежов не знает не только текста Чехова, — не знает Буренина, не знает «Нового времени», в котором работал много лет. В гл. II, говоря о вступлении Чехова в «Новое время», H. М. Ежов пишет, что не Григорович рекомендо­вал Чехова Суворину, нет, это произошло не совсем так. «Может быть, Чехов никогда не попал бы в «Новое время», если бы в этой газете действительно не имелось «недре­манного литературного ока» в лице В. П. Буренина. Уже давно этот критик, просматривая газеты и журналы, заме­тил очерки А. Чехонте и не раз говорил в редакции «Нов. времени» при Суворине и других, что в малой прессе и в лейкинском юмористическом журнале есть маленький Мо­пассан, какой-то Чехонте, пишущий очень остроумные рассказы. Однажды, беседуя с заехавшим в редакцию Григоровичем, г. Буренин сказал:

— Читали вы рассказы Чехонте? Прочитайте, славная вещь! И хорошо бы его куда-нибудь в серьезный журнал пристроить».

Эта неизвестно для чего сочиненная H. М. Ежовым и вложенная им в уста В. П. Буренина фраза стоит сочи­ненной им же тысячелетней березки. Все мало-мальски знакомые с В. П. Бурениным и «Новым временем» люди знают, что в устах В. П. Буренина она так же умна, как намерение облагодетельствовать бедную девушку, отпра­вив ее для продажи на рынок невольниц. Буренин, ненави­девший толстые журналы и начавший травить Чехова именно после его перехода в толстые журналы, мечтает «пристроить» Чехова в толстый журнал?! Нет, это положи­тельно стоит тысячелетней березки! Я не говорю уже о том (это частность), что В. П. Буренин, старый и опытный журналист, привык, конечно, излагать свои мысли более литературным языком: «пристраивают» бедных старух в богадельню да маменькиных сынков на теплые места, а не талантливых писателей в толстые журналы. Разве Чехов хотя бы того же H. М. Ежова «пристроил» в «Новое время»?

Далее H. М. Ежов пишет: