А вдруг?.. Тревога: как она управляет нами, а мы – ею

Из книг лучше всего продаются детективы. Часто утверждают, что этот жанр рассказывает читателям о темных сторонах современности и, следовательно, играет роль общественного критика. Но немногие исследования, посвященные вопросу, решительно опровергают эту идею. Убийцы, о которых мы читаем в книгах и которых видим в фильмах, имеют мало общего с реальными; убийство как сюжетообразующий момент изжило себя, и чем больше истории об убийствах стремятся к зрелищности, тем дальше они от реальности[381].

Трудно утверждать, что «развлекательное насилие» порождает агрессивных личностей, однако исследователи, изучающие средства массовой информации, более или менее единодушны: СМИ содействуют развитию так называемого mean world syndrome[382]. Мы верим, что в мире больше насилия, чем на самом деле, у нас развивается параноидальное представление о том, что склонность к насилию может таиться в каждом. Неизменный сюжет детективов, основаный на вопросе «Кто убийца?», допускает существование призрачной параллельной жизни. При таком раскладе достаточно малейшего намека на насилие, чтобы в человеке пустило корни подозрение к другим, а то и к самому себе[383].

Но мысли о насилии время от времени появляются у всех, и иногда весьма эмоциональные. Кому-нибудь достаточно завязнуть в пробке в час пик, чтобы захотеть «убивать». Не бывает такого, чтобы панический страх убить своего ребенка действительно толкнул человека на детоубийство. Клинический психолог Ли Бауэр, пациенты которого часто мучились мыслями о детоубийстве, подробно описывает, почему родители действительно убивают своих детей. И если это не хладнокровный способ избавиться от человека, превратившегося в проблему, то к таким сигналам, как неконтролируемый гнев, агрессия, обусловленная приемом наркотиков, или определенные типы галлюцинаций, стоит отнестись серьезно. Так, женщина, страдавшая послеродовым психозом, увидела исходящий из ноздрей младенца желтый дым. Она решила, что ребенок – порождение дьявола и лучше всего выбросить его в мусорный бак. Там ее муж позже и нашел малыша[384].

Научно подтвержденных «маркеров» насилия, на которые можно указать, немного, и они слишком – на грани банальности – просты для понимания. С другой стороны, потребители насилия – СМИ – наделяют его ореолом таинственности. Доктор Джекил и мистер Хайд служат моделью детской игры в «ку-ку» если не между сознательным и бессознательным, то между убийцей и его окружением.

Представление о врожденной склонности к насилию имеет еще более долгую историю, чем представления о сексуальности. Медицина уже больше 250 лет пытается выяснить, как распознать склонную к насилию «натуру». Живший в XVIII веке врач Франц Йозеф Галль утверждал, что все возможные душевные качества человека можно определить по форме его черепа. Более современную версию френологических теорий Галля предложил в XIX веке Чезаре Ломброзо, один из основателей криминологии и пионер расовой биологии. Ломброзо придавал большое значение форме и размеру черепа, а также доказывал, что у людей, от рождения склонных к совершению преступлений, delinquente nato, отсутствуют «высшие нервные центры», в наличии которых и заключается разница между цивилизованным человеком и дикарем. Склонные к насилию люди были ближе к природе, чем законопослушные, и их считали в большей степени животными, чем людьми[385].

Изрядная доля этих представлений жива и сейчас, хотя в наши дни они сосредоточены не столько на форме черепа, сколько на мозге и генах. В своей знаменитой книге «Анатомия насилия» психолог Адриан Рейн представляет «программу Ломброзо» как мысленный эксперимент, в ходе которого всех мужчин в возрасте восемнадцати лет подвергают сканированию, чтобы определить, у кого из них мозг убийцы.

Рейн откровенно считает, что потомки несправедливо обошлись с Ломброзо. Он признает, что обнаруженных наукой биологических маркеров склонности к насилию очень немного, они ограничиваются узким кругом корреляций. Но, как и все, кому нужно защищать свою область исследований, Рейн убежден, что мы скоро все выясним, если исследования будут продолжать хорошо финансировать. По его словам, уже сегодня можно предсказать, какие дети рискуют вырасти агрессивными[386].