В целом следует признать, что все усилия белых в этом направлении были мало профессиональны и явно недостаточны – по сравнению с красной пропагандой их можно назвать
Своеобразным колоритом отличались быт и нравы белого тыла. Стремясь придать своей временной столице внушительность и блеск, Колчак ввел в Омске обычай, аналогичный петербургскому: подобно тому, как там со времен Петра Великого и до наших дней ежедневно ровно в полдень с кронверка Петропавловской крепости стреляет пушка, он установил точно такой же порядок в своей сибирской столице.
Быт белого Омска и вправду отдаленно напоминал столичный город. По улицам разъезжало множество автомобилей, извозчиков-лихачей на рысаках. Бросалось в глаза обилие иностранных солдат, среди которых выделялись англичане своей бравой военной выправкой и канадцы в экзотических меховых халатах и остроконечных шапках. Даже в обстановке Гражданской войны в городе с избытком хватало продовольствия по низким ценам, обед в лучшем ресторане стоил не дороже 6–7 рублей.
И такая ситуация была не только в Омске. По воспоминаниям очевидцев, «зимой 1919 года Сибирь изобиловала мясом, маслом и чудным пшеничным хлебом»[410]. Все это резко контрастировало с полуголодным положением регионов, находившихся под властью большевиков.
Зрители старых советских фильмов о Гражданской войне задавались вопросами: почему же при «правильных» большевиках фильмы демонстрируют разруху и повальный дефицит товаров (списываемые на ту же войну), а при «вражеских» белых в тех же фильмах в городах работают магазины, рестораны и театры, и почему-то не видно нищих, несмотря на ту же войну? Что это, Антанта их «кормила»? Нет. Таким образом, даже советские фильмы невольно отражали абсурдное несоответствие пропаганды исторической реальности.
Разумеется, обстановка войны и разрухи накладывала неизбежный отпечаток и на Сибирь, и даже на белую столицу. За исключением продуктов, все остальные товары были непомерно дорогими. Из-за дефицита угля, керосина и электроэнергии бывали перебои с освещением. В городе не хватало домашней прислуги, водовозов. Водопровод исправно работал только в центре города, канализация была плохой. Наплыв военных и гражданских чиновников, а также беженцев увеличил численность населения города к лету 1919 года до 600 тыс. – в 5 раз по сравнению с дореволюционной. Из-за этого практически не было свободного жилья, комнаты сдавались по бешеным ценам. Даже правительственные учреждения были стеснены в помещениях, а многие служащие, не найдя квартир, жили прямо в своих канцеляриях, где деловые бумаги «живописно» перемежались с туалетными и постельными принадлежностями.
В наиболее тяжелом положении оказались беженцы. Многим из них приходилось жить за городом в землянках, в антисанитарных условиях, что способствовало распространению эпидемий (особенно тифа). Большую благотворительную помощь беженцам оказывал американский Красный Крест, безвозмездно снабжавший их бельем, одеждой, обувью и медикаментами.
Неизбежным в обстановке Гражданской войны был и рост преступности, бандитизма. Однажды в Чите был даже совершен налет на железной дороге на поезд самого министра путей сообщения Устругова (впрочем, удачно отбитый охраной).
Жизненный уровень населения Сибири и Урала был хотя и низким из-за войны, но в среднем