Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Но, несмотря на относительное материальное благополучие, контроль над тылом у белых был поставлен хуже, чем у красных. И дело не в том, что в управлении, особенно на местах, не хватало опытных кадров: трудности с кадрами испытывали в хаосе Гражданской войны и большевики. Беда в том, что белые вожди – и Колчак, и в особенности Деникин – недостаточно внимания уделяли тылу, сосредоточив свое внимание на армии, и это можно поставить им в упрек. Показательно в этом отношении признание одного из лидеров кадетской партии Н.И. Астрова, сделанное после поражения белых. Большевики, писал он, «бесконечно опередили нас… в умении организовывать. Мы с нашими старыми приемами, старой психологией, старыми пороками военной и гражданской бюрократии… не поспеваем за ними»[419].

Разумеется, рассчитывать на «голый патриотизм» буржуазии было затруднительно, и даже военно-промышленные комитеты («вопромы») – организации, созданные самой буржуазией для помощи правительству в условиях войны, – обвинялись прессой в том, что работают не столько в помощь фронту, сколько ради прибыли. Эгоизм предпринимательского класса вызывал раздражение и самого А.В. Колчака[420]. Так, широкую огласку получил факт спекуляции Омского военно-промышленного комитета казенными заказами, послуживший причиной увольнения недосмотревшего министра торговли и промышленности Щукина[421]. Нередкими были случаи сокрытия доходов путем занижения в отчетах Госконтролю численности и зарплаты персонала, «двойной бухгалтерии» (совсем как в наше время) и т. п.

Тыл кишел спекулянтами и аферистами всех мастей. Впрочем, понятие спекуляции было растяжимым и вызвало обширную дискуссию. К спекулянтам причисляли и так называемых «мешочников», которые, подобно «челнокам» 1990-х, возили товары из Китая. Приезжие китайские торговцы вообще развили в тот период (как и сейчас) большую активность в Сибири: даже в Иркутске они прибрали к рукам основную массу местной торговли. В частности, китайцы перекупали золото у золотых приисков, давая за него по 50 рублей за золотник при казенной цене 32 рубля.

Иногда борьба со спекуляцией приобретала необычные формы. В борьбе с ней облагали налогами лиц, сдававших внаем жилье, в размере 50 % от суммы найма, ограничивали предельные цены за его наем (в условиях острого жилищного кризиса в городах из-за наплыва беженцев закон стоял на страже интересов квартирантов и запрещал владельцам квартир не только завышать квартплату, но и досрочно выселять исправного и платежеспособного квартиранта и даже отказывать ему в продлении договора[422]), штрафовали извозчиков за превышение таксы с пассажиров (из томской газеты «Сибирская жизнь»: «Управляющим губернией оштрафован извозчик [имярек] за неисполнение обязательного постановления о таксе. Думается, что несколько таких уроков заставят извозчиков быть поскромнее в требованиях платы»[423]). Налогом облагали даже тех, кто давал домашние обеды (в те времена такое было распространено: обеды, дававшиеся по объявлениям на дому, были значительно дешевле ресторанных). Неуплата налогов каралась, откуда бы они ни исходили. Так, в Иркутской губернии за непоступление податей от одной волости управляющий губернией арестовал на 7 суток председателя волостной земской управы.

В марте 1919 года была создана правительственная межведомственная комиссия по борьбе со спекуляцией[424]. По воспоминаниям управляющего делами Совета министров Г.К. Гинса, «гражданская власть не умела проявить инициативы в этом деле, и борьбу со спекуляцией начала по всей линии железной дороги Ставка Верховного главнокомандующего… Объявлена была повальная реквизиция всех задержанных грузов»[425]. За припрятывание товаров со спекулятивными целями командующий Сибирской армией Р. Гайда в одном из приказов угрожал военно-полевым судом и даже расстрелом.

Но отдача от этих мер была минимальной: спекуляция продолжала процветать. Кадетская пресса напоминала, что первое же крупное мероприятие Временного правительства А.Ф. Керенского по борьбе со спекуляцией – хлебная монополия государства – окончилось крахом, положив начало голоду в городах; та же судьба постигла и последующие мероприятия большевиков: «Стоило тот или иной предмет подвергнуть нормировке, а тем паче объявить монопольным, как этот предмет немедленно исчезал с рынка и становился объектом самой злостной и беззастенчивой спекуляции». С другой стороны, те же авторы признавали, что восстановление свободы торговли Сибирским правительством и в полном объеме – правительством А.В. Колчака привело к резкому скачку цен на товары первой необходимости[426].