Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

За взяточничество, хищения и вымогательства были расстреляны ряд интендантских чиновников, арестованы начальник Омской уголовной милиции Суходольский, двое уполномоченных Министерства продовольствия и снабжения, начальник Томской губернской тюрьмы, возбуждено следствие в отношении министра продовольствия и снабжения Зефирова и главного начальника военных сообщений генерала Касаткина. Известны и отдельные случаи борьбы с произволом на местах: так, широкую огласку в прессе получили предание суду офицера, самовольно расстрелявшего бывшего председателя ревтрибунала в Бийске, расстрел по приговору военного суда поручика карательного отряда Нелюбина, в пьяном виде расстрелявшего нескольких крестьян-подводчиков «за медленную езду», и т. д. К сожалению, в большинстве случаев подобные преступления оставались нераскрытыми либо доходили до суда крайне медленно, как, увы, и сегодня (в отличие от дел о большевиках и других врагах режима). Произвол на местах, коррупция, общее моральное разложение получили в тылу широкое распространение и не способствовали престижу белой власти.

Произвол властей на местах был в равной степени характерен для красных и для белых в годы Гражданской войны, и это было естественно – и советская, и белогвардейская власть находились еще в стадии становления. При Колчаке он особенно проявлялся в злоупотреблениях и неоправданной жестокости отдельных окраинных казачьих атаманов – Г.М. Семёнова в Забайкалье, Б.В. Анненкова в Семиречье, И.П. Калмыкова в Уссурийском крае.

В обстановке военной диктатуры военные власти зачастую не считались с гражданскими. Главный начальник Уральского края С. Постников писал в Совет министров о «расправах без суда, порке даже женщин, смерти арестованных якобы при побеге» и отмечал, что ему «неизвестно еще ни одного случая привлечения к ответственности военного, виновного в перечисленном»[432]. То же отмечал А.С. Белоруссов-Белецкий в цитированном письме М.М. Фёдорову 10 марта 1919 года: «Произвол глупый и грубый царит повсюду, особенно в глухой провинции, и озлобляет население»[433]. В сводке Особого отдела государственной охраны за апрель 1919 года сообщалось, что при подавлении Кустанайского восстания местные военные власти самовольно брали заложников[434]. Дошло до того, что в Канске атаман Красильников в апреле 1919 года публично повесил без суда городского голову Степанова[435]. Премьер-министр П.В. Вологодский писал в дневнике: «Общий голос – мы много обещали, а мало даем. Главное зло – произвол и насилие агентов нашей власти на местах… Крестьяне далеко не на стороне нашего правительства… Особого тяготения к советской власти нет, но хотят своей власти, крестьянской»[436].

По мере сил власть боролась с этими явлениями, что вызывало живой отклик среди населения. В архиве сохранилось письмо крестьян села Ново-Петропавловского Атбасарского уезда Акмолинской области от 14 мая 1919 года командиру колчаковских соединенных казачьих отрядов, подавлявших большевистское восстание, полковнику Катанаеву (активному участнику колчаковского переворота), в котором говорилось: «10-го мая через наше селение проехал отряд казаков, вслед появились к нам киргизы, начали нас грабить на поле пашни, много забрали у нас рабочих лошадей, сбруи и семян… Мы вынуждены были пожаловаться начальнику отряда, который обратил особое внимание. Тут же были созваны киргизы, и виновники из них 5 человек лично при нас расстреляны, и все насилия и грабежи прекратились, за что господину начальнику отряда от имени общества приносим экстренную благодарность и всему храброму казачьему войску; мы ранее не верили и верить не будем солдатам-дезертирам и агитаторам-большевикам, которые не подчиняются обществу и никаким властям, вышли из воли своих родителей (выделено мной. – В. Х.)… Также от имени общества ручаемся, что все дезертиры и замеченные лица будут нами представлены, и в том подписуемся»[437]. А в селе Богородском Амурской области сход крестьян, озлобленных бесчинствами и грабежами партизан, вынес 30 марта 1919 года «приговор», гласивший: «1) Настоящим объявляем, что мы признаем только Всероссийское правительство, находящееся в городе Омске. 2) Обязуемся поддерживать всеми силами и всеми мерами указанное правительство. 3) Обязуемся не допускать в свою деревню красноармейцев и их агитаторов. 4) Обязуемся всех хулиганов – красноармейцев, появляющихся в нашей деревне, обезоруживать и представлять в город к надлежащей власти, а в случае нашего бессилия доносить властям в срочном порядке»[438].