Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Позиция А.И. Деникина по этому вопросу была примерно схожей – с той разницей, что если Колчак отдавал крестьянам весь урожай, то Деникин изымал из него ¹/₃ в пользу бывших владельцев («указ о третьем снопе», как прозвали его крестьяне). Как видим, в этом вопросе Деникин, испытывавший сильное давление помещичьего лобби на Юге России, занимал еще более консервативную позицию. Кроме того, аграрная программа А.В. Колчака была несколько полнее и детальнее деникинской[477].

Сторонники навязанного коммунистами трафаретного образа Колчака как «защитника помещиков и капиталистов» могут прочесть строки из телеграммы Верховного правителя генералу Деникину от 23 октября 1919 года: «Я считаю недопустимой земельную политику, которая создает у крестьянства представление помещичьего землевладения. Наоборот, для устранения наиболее сильного фактора русской революции – крестьянского малоземелья… я одобряю все меры, направленные к переходу земли в собственность крестьян участками в размерах определенных норм. Понимая сложность земельного вопроса и невозможность его разрешения до окончания Гражданской войны, я считаю единственным выходом для настоящего момента по возможности охранять фактически создавшийся переход земли в руки крестьян, допуская исключения лишь при серьезной необходимости и в самых осторожных формах». И далее, понимая щекотливость положения Деникина, окруженного на своей территории бывшими помещиками, и желая «подстраховать» его, адмирал добавлял: «Ссылка на руководящие директивы, полученные от меня, могла бы оградить Вас от притязаний и советов заинтересованных кругов»[478]. В ноте союзным правительствам Верховный правитель подчеркивал: «Только тогда Россия будет цветущей и сильной, когда многомиллионное крестьянство наше будет в полной мере обеспечено землей»[479]. Он считал многочисленные мелкие крестьянские хозяйства более перспективной формой землевладения, чем единичные крупные помещичьи латифундии. Этой уверенности способствовал тот факт, что в годы Первой мировой войны за счет работы немецких и австро-венгерских военнопленных в Сибири увеличились запашка земли и сборы урожая. Все эти факты позволили исследователям сделать вывод, что колчаковская аграрная программа была глубже деникинской, а также наиболее последовательно продолжала столыпинский курс на развитие частной крестьянской собственности на землю[480].

Таким образом, в целом, колчаковское правительство избрало линию компромисса между крестьянами и помещиками и затягивания окончательного решения земельного вопроса – как показала жизнь, линию ошибочную. Жизнь порой требует срочных решений, не дожидаясь удобных условий мирного времени. Но и политические советники Верховного правителя в большинстве своем полагали программные заявления адмирала и его правительства по земельному вопросу вполне достаточным дополнением к принятым законам. Кадеты, полностью поддерживавшие эту программу, вообще делали акцент не на расширение крестьянского землевладения, а на улучшение агрокультуры. Словно в поддержку их замыслов, с целью механизации отсталой земледельческой техники правительство заказало в США в немалом количестве сельскохозяйственные машины.