Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

В целом, как особенности колчаковского режима по сравнению с деникинским, можно отметить, с одной стороны, все же более широкую социальную опору – за счет наиболее зажиточной части крестьянства, которому на Востоке страны не грозил возврат помещиков. Влияние большевиков в этом промышленно отсталом регионе было слабым, и даже рабочие промышленного Урала, составлявшие до революции высокооплачиваемую «рабочую аристократию» (благодаря работе на предприятиях оборонного значения) и при этом сохранявшие тесную связь с деревней, как мы уже видели, выступали против них. О неоднозначности взаимоотношений между народом и белой властью свидетельствуют и многочисленные приветствия Верховному правителю, приходившие от волостных крестьянских сходов. Чаще всего они исходили именно от крестьян-«старожилов». А, например, крестьяне Красноуфимского и Златоустовского уездов Урала, озлобленные большевистской продразверсткой, массами вступали добровольцами в армию Колчака. Позиции среднего крестьянства оставались колеблющимися. Справедливости ради еще раз отметим, что реквизиции продовольствия, к которым нередко вынужденно прибегало военное командование в условиях перебоев с транспортом, вызывали раздражение крестьян.

Особое внимание колчаковское правительство уделяло казачеству, которое, наряду с предпринимательским классом и офицерством, составляло одну из главных и наиболее надежных социальных опор белых – помимо либеральной и патриотической интеллигенции, малочисленного дворянства, слабого духовенства и колеблющейся массы зажиточных крестьян. В специальной «Грамоте Российского правительства казачьим войскам» от 1 мая 1919 года А.В. Колчак гарантировал нерушимость «всех правовых особенностей земельного быта казаков, образа их служения, уклада жизни, управления военного и гражданского, слагавшегося веками»[465].

Грамота Российского правительства адмирала А.В. Колчака казачьим войскам

1 мая 1919

[ГА РФ. Ф. Р-176. Оп. 4. Д. 7. Л. 30–31]

Одной из причин слабой поддержки режима Колчака со стороны крестьян, их относительной инертности являлось то обстоятельство, что советская власть до прихода белых продержалась в Сибири сравнительно недолго и не успела, с одной стороны, закрепиться в крае, с другой – показать себя в полной мере. Ее свержение ускорил внешний фактор – восстание чехословацкого корпуса. Это отмечал, в частности, в своих мемуарах управляющий делами Совета министров Колчака Г.К. Гинс[466]. То есть, с одной стороны, сравнительно зажиточное население Сибири, с практическим отсутствием в ней кадрового промышленного пролетариата, было мало восприимчиво к большевистской агитации (за исключением столыпинских переселенцев-«новоселов»), – но с другой – не успело почувствовать на себе все негативные стороны советского режима. В большей степени их успели ощутить горожане, но сибирские города того времени были относительно малочисленны и не определяли общей картины. В деревне же преобладали анархические настроения.

Во многом именно этим (хотя и не только) объясняется существенное недовольство значительной части населения своим экономическим положением, связанным с войной, несмотря на гораздо худшую экономическую (и прежде всего продовольственную) ситуацию в Советской России. Управляющий Иркутской губернией П.Д. Яковлев докладывал товарищу министра внутренних дел в марте 1919 года: «Деревню возмущают налоги и отсутствие товаров. При самодержавии у них были товары, а при большевиках не собирали налогов (не успели развернуть продразверстку, которая из перешедших к Колчаку регионов затронула лишь Урал. – В. Х.)»[467].

Что же представляла из себя на практике политика правительства Колчака в земельном вопросе? В конце февраля 1919 года был принят закон о передаче всех государственных земель в долгосрочную аренду губернским земствам или – по их рекомендациям – крестьянам; 14 марта 1919 года – закон о выделении земли участникам войны и семьям погибших. В первую очередь ими наделялись георгиевские кавалеры, инвалиды войны и семьи погибших[468]. Несомненно, этот закон поощрял вступление малоземельных крестьян в белую армию. Такие участки выделялись и за счет конфискации земли у дезертиров и крестьянских повстанцев против власти Колчака, которых было особенно много в Енисейской губернии и которые именовались, как и большевики, «предателями Родины». В данном случае правительство нарушало принцип неприкосновенности чужой собственности, но надо признать, что в условиях Гражданской войны у него были основания так поступать.

Докладная записка управляющего Енисейской губернией П.С. Троицкого министру внутренних дел В.Н. Пепеляеву о конфискации земель повстанцев

11 июля 1919