Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Трезво подходя к вопросу, А.В. Колчак заявлял: «Несмотря на все великие принципы, провозглашенные на мирной конференции, во всех международных отношениях царствует право силы. Мы должны снова стать сильными во всех отношениях»[645]. (Позднее он писал жене: «Все отношения, на иностранной политике основанные, определяются успехом или неуспехом… Победителя не судят, а уважают и боятся, побежденному – горе! Вот сущность всех политических отношений, как внешних, так и внутренних»[646].) Подхватывая его мысль, белогвардейская пресса писала: «Помощь будет не так велика, как мы ждали. Но тем меньше придется за нее платить… Даром нам никто ничего не сделает, как не сделает и в счет наших прежних заслуг». «Пока Россия будет слаба и беспомощна, никакие напоминания бывшим друзьям об их моральных обязательствах ее не спасут. Больше того, всякое лишнее напоминание будет принято, как подчеркивание нашего бессилия»[647] (золотые слова! Почаще бы их вспоминать тем, кто в трудные времена склонен уповать на бескорыстную помощь Запада). Чем дальше, тем больше становилось ясно, что надеяться на союзников можно лишь «постольку, поскольку», а в основном, выражаясь каламбуром Ильфа и Петрова, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

И, хотя в условиях зависимости от поставок союзников Колчак был вынужден порой считаться с их позицией, диктовавшейся собственными выгодами этих держав, он никогда не переходил грань и (вопреки утверждениям советской пропаганды, изображавшей белых «ставленниками международного империализма») твердо отстаивал национальные интересы России, как он их понимал, не допуская вмешательства союзников в свои внутренние дела. Об этом говорит целый ряд фактов. Так, в ответ на врученный ему в декабре 1918 года мандат французского генерала М. Жанена, уполномоченного Антантой командовать всеми войсками в Сибири, в том числе русскими, Верховный правитель заявил, что скорее вообще откажется от иностранной помощи, чем согласится на это (до этого высадившийся во Владивостоке Жанен в интервью местной прессе самоуверенно заявил, что «в течение ближайших 15 дней вся Советская Россия будет окружена со всех сторон и будет вынуждена капитулировать»). В итоге Жанен в соответствии с приказом Колчака от 19 января 1919 года получил командование только над союзными войсками[648], то есть чехами, а также прибывшими позднее небольшими отрядами сербов, итальянцев, румын и поляков (японцы и американцы ему не подчинялись). Именно тогда у амбициозного Жанена возникло чувство уязвленного самолюбия и неприязни к Колчаку, которое, возможно, сыграло впоследствии не последнюю роль в предательстве им адмирала. В последующих донесениях своему правительству он (в отличие от своего британского коллеги генерала Нокса) не упускал случая «уколоть» его. Так, после одной из официальных телеграмм Колчака министру иностранных дел Франции, содержавшей дежурные, дипломатично шаблонные заверения в уважении принципов демократии, Жанен не удержался и шифром отправил в Париж язвительный комментарий: «В телеграмме выражены те мысли, которыми, по нашему мнению, здешнее правительство должно было бы руководствоваться. Было бы счастьем, если бы оно их действительно разделяло. К сожалению, этого нет»[649].

Любопытный факт: в состав французской миссии при Колчаке входил… родной брат известного большевистского деятеля, председателя ВЦИК Якова Свердлова, приемный сын Максима Горького Зиновий Пешков. Пути двух братьев давно уже разошлись. Зиновий был далек от революционного движения, порвал с родной еврейской средой, еще до Первой мировой войны уехал во Францию и принял ее гражданство, позднее вступил во французскую армию и впоследствии дослужился в ней до «полного» генерала. Так причудливо расходятся людские судьбы…

В дальнейшем адмирал отказался передать под охрану союзников золотой запас. По воспоминаниям Г.К. Гинса, при этом он прямо и резко заявил: «Лучше пусть это золото достанется большевикам, чем будет увезено из России»[650].

И еще яркий пример. После информации о подготовке восстания во Владивостоке в сентябре 1919 года командующий военным округом генерал С.Н. Розанов ввел в город дополнительные войска, в том числе на территорию, занятую японцами и американцами. «Союзное» командование в ответ потребовало полного вывода русских войск из Владивостока, угрожая силой. Реакция Колчака была предельно жесткой. В приказе Розанову от 29 сентября 1919 года он писал: «Повелеваю Вам оставить русские войска во Владивостоке… Сообщите союзному командованию, что Владивосток есть русская крепость, в которой русские войска подчинены мне и ничьих распоряжений, кроме моих и уполномоченных мною лиц, не исполняют. Повелеваю Вам оградить от всяких посягательств суверенные права России на территории крепости Владивосток, не останавливаясь, в крайнем случае, ни перед чем… Адмирал Колчак»[651].