Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Содержание и тон данного документа не оставляют камня на камне от инсинуаций старых и новых просоветских пропагандистов о «марионетке иностранного капитала». Благодаря проявлению твердости Колчак достиг результата: «союзники» стушевались. Как сообщал генерал Розанов, виновник инцидента, «начштаба американских войск левый социалист полковник Робинсон… уволен [в] отставку и отозван [в] Америку»[652]. Отпор бесцеремонным союзникам произвел огромный общественный резонанс. В том же Владивостоке в сентябре 1919 года полковник Шарапов застрелил американского солдата, в пьяном виде оскорбившего и ударившего его. Несмотря на протесты американцев, колчаковский военный суд оправдал полковника[653].

Независимая позиция адмирала в ряде вопросов даже осложняла отношения с союзниками. Как вспоминали его сотрудники, Колчак, «мало эластичный и слишком твердо державшийся идеи великодержавной России, в сношениях с иностранцами шел неизменно по линии наибольшего сопротивления»[654].

На фоне военных побед Колчака весной 1919 года в правящих кругах Запада внешне наметилась склонность к признанию его правительства в качестве всероссийского. В мае – июне такие призывы зазвучали на страницах британской «Таймс», французских «Фигаро» и «Матэн», «Пти Паризьен» и «Виктуар», «Эко де Пари», «Деба» и «Коз коммюн», американской «Нью-Йорк таймс», японской «Ямато», в выступлениях политиков (в США такое предложение внес сенатор Кинг). Этому способствовало и официальное подчинение А.В. Колчаку лидеров других «белых» регионов России – А.И. Деникина, Н.Н. Юденича и Е.К. Миллера (о котором говорилось в предыдущих главах), означавшее формальную консолидацию всего Белого движения вокруг него.

Сказывалась и благоприятная в целом информация о деятельности Колчака, поступавшая к союзным правительствам от их военных и дипломатических представителей. «Недавние победы на Уральском фронте, – писала в июне 1919 года японская газета “Владиво-Ниппо”, издававшаяся во Владивостоке, – способствовали росту его популярности, и благодаря этому он пользуется доверием не только со стороны членов правительства, но и со стороны торгово-промышленников»[655].

Нота Российского правительства адмирала А.В. Колчака союзным представителям против вмешательства союзного командования во внутренние дела России

29 сентября 1919

[ГА РФ. Ф. Р-1383. Оп. 1. Д. 2. Л. 57–57 об.]

В июне 1919 года популярная парижская газета «Фигаро» публикует на своих страницах большую хвалебную биографию Колчака. Министр иностранных дел Франции C. Пишон на заседании палаты депутатов 27 июня аттестовал его как «солдата и хорошего патриота». А лидер кадетов Павел Милюков, обращаясь к союзникам, назвал правительство Колчака «единственным прочным правительством России». Влиятельная парижская газета «Матэн» писала: «Омское правительство стало моральной силой, которой подчинились в России все, ведущие борьбу с большевизмом»[656]. А американский консул в Омске Дж. Эмбри в интервью «Нью-Йорк таймс» в июле 1919 года даже назвал Колчака «величайшим человеком, которого выдвинула революция»[657] (хотя в общем-то американцы не «баловали» адмирала, а их военный представитель генерал В. Гревс относился к его режиму откровенно негативно). Многие сравнивали его с Наполеоном, который «усмирит и обуздает» революцию, сохранив все лучшее из ее завоеваний.

Парижская газета «Тан» предлагала признать колчаковское правительство без проволочек, чтобы не портить отношений с «будущей Россией», – ведь падение советской власти казалось уже близким; иначе, предупреждала газета, будущая Россия может опасно сблизиться с Германией[658], чего французы определенно боялись.

В это время польская газета «Курьер Поранны» отмечала: «Колчак так же теперь в моде на Западе, как некогда царь»[659]. В ответной телеграмме А.В. Колчаку на его поздравление с заключением мира с Германией в июне 1919 года премьер-министр Франции Жорж Клемансо писал: «Я горячо желаю, чтобы под Вашим благородным водительством защитники свободы и национального бытия России вышли в свою очередь победителями из той борьбы, которую они ведут. Союзники твердо надеются, что Россия скоро снова займет свое место в ряду великих демократических наций»[660].

На этом фоне многие русские либеральные политики, «воспрянув духом», поторопились с чересчур оптимистическими прогнозами. Екатеринбургские «Отечественные ведомости» уже писали о том, что «молодая государственная власть наша входит как свой, как равноправный и признанный член единой семьи, в круг народов великой государственной культуры», более того – «в круг государств наибольшего фактического могущества»[661].