Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Немалых усилий стоило адмиралу разыскать свою семью. Связь с ней потерялась после бурных событий 1917 года. На момент его отъезда в загранкомандировку в США, куда он был отправлен А.Ф. Керенским, его семья оставалась в Севастополе в безопасности – до расправ с семьями адмиралов и офицеров на Черном море тогда дело еще не доходило. Командировка намечалась как относительно краткосрочная, на три-четыре месяца. За это время произошел Октябрьский переворот, после чего, как мы знаем, планы адмирала изменились, и в Россию он вернулся уже в разгар Гражданской войны осенью 1918 года. Тем временем, при большевиках с декабря 1917 года в Севастополе (как и во всем Крыму) уже забушевала настоящая анархия и волна самосудов над офицерами и их семьями. Опасаясь за себя и за ребенка, Софья Фёдоровна с сыном Ростиславом была вынуждена скрываться, а затем с помощью знакомых сумела выбраться за границу. В такой обстановке Александр Васильевич потерял их координаты, а она даже не знала, куда ему писать – подобное часто случалось с людьми в водовороте революции и Гражданской войны. Оказавшись в Омске и став Верховным правителем, адмирал предпринял меры по розыску семьи. Наконец в мае 1919 года он получил сведения из Франции, что жена с сыном находится в Париже, куда они приехали незадолго до этого. Адмирал немедленно установил связь с ней и регулярно переводил жене деньги. Переводы были относительно скромными – по 5 тыс. франков в месяц, но он и сам жил на жалованье, не позволяя себе ничего лишнего, хотя и располагал золотым запасом Империи. Но жена требовала больших средств, чем он переводил ей, мотивируя это тем, что у нее теперь, как и у него, «особое положение» как у жены Верховного правителя, нужны «расходы на представительство». Колчак писал жене, что за рамки служебного оклада он выйти не может: «Я живу в одной комнате и не делаю никаких приемов, а ты пишешь о какой-то светской жизни и спрашиваешь, надо ли сделать приемы. Наша Родина разорена и нищая, и я не имею много денег»[728].

В другом письме он пишет ей: «Являясь главой правительства и верховной властью той России, которая борется против большевизма, располагая диктаторской властью, я остался простым солдатом, каким был всегда. Я смотрю на свое положение как служебное, как такое же, как командование кораблем, дивизией или флотом. Я служу Родине своей, не преследуя никаких личных целей, и уйду при первой возможности, когда смогу передать власть в руки, которые смогут лучше сделать дело, чем я… Располагая неограниченной властью, я ничего не имею… и не считаю возможным брать у разоренной и нищей страны больше, чем это необходимо для самой простой жизни»[729].

Письмо А.В. Колчака жене

22 июля 1919

[ГА РФ. Ф. 10363. Оп. 1. Д. 19. Л. 5–6 об.]

В одном из последних писем к Софье Фёдоровне в октябре 1919 года он писал: «Мне странно читать в твоих письмах, что ты спрашиваешь меня о представительстве и каком-то положении своем как жены Верховного правителя. Я прошу тебя уяснить, как я сам понимаю свое положение и свои задачи… Я служу Родине своей, Великой России так, как я служил ей все время, командуя кораблем, дивизией или флотом. Я не являюсь ни с какой стороны представителем наследственной или выборной власти. Я смотрю на свое звание как на должность чисто служебного характера… Когда Россия и ее благо потребуют, чтоб я кому-либо подчинился, я это сделаю без колебаний… Моя сила в полном презрении к личным целям… Ты пишешь мне все время о том, что я недостаточно внимателен и заботлив к тебе. Я же считаю, что сделал все, что я должен был сделать. Все, что могу сейчас желать в отношении тебя и Славушки, чтобы вы были бы в безопасности и могли бы прожить спокойно вне России настоящий период кровавой борьбы до ее возрождения… Я знаю, что ты заботишься о Славушке, и с этой стороны я спокоен и уверен, что ты сделаешь все, что надо, чтобы воспитать его до того времени, когда я буду в состоянии сам позаботиться о нем и постараться сделать из него слугу Родины нашей и хорошего солдата… Относительно денег я писал, что не могу высылать более 5 000 франков в месяц, так как при падении курса нашего рубля 8 000 франков составят огромную сумму около 100 000 рублей, а таких денег я не могу расходовать, особенно в иностранной валюте. Из моего письма ты усмотришь, что никакой роли в смысле представительства и приемов не только не требуется исполнять, но, по моему мнению, она недопустима и может поставить тебя в очень неприятное положение»[730]. Письмо тяжелое, но из него видно, что о семье Колчак продолжал заботиться и обеспечивать ее, при этом на собственном примере внушая жене о недопустимости играть какую-либо «светскую» роль.

Письмо А.В. Колчака жене

15 октября 1919

[ГА РФ. Ф. 10363. Оп. 1. Д. 19. Л. 7–10 об.]