Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Поражение армии на Тоболе поставило под вопрос само существование Белого движения на Востоке России, непосредственно возглавляемого А.В. Колчаком. Красная армия приближалась к колчаковской столице – Омску. Тем временем на Юге армии Деникина продолжали наступать на Москву и, казалось, вот-вот победоносно вступят в нее. Но их наступательный порыв был уже исчерпан, и на рубеже октября – ноября они потерпели решающее поражение на дальних подступах к Туле.

До этого предводители белых и либеральная пресса еще утешали себя тем, что неудачи на Восточном фронте компенсируются победами А.И. Деникина на Юге. Газеты острили, что большевики «латают Тришкин кафтан» по образцу персонажа басни Крылова, затыкая дыры то на одном фронте, то на другом. Когда же военное счастье изменило и Деникину, была подорвана вера в успех всего дела.

Тыл охватили настроения уныния и паники. Упала и вера в самого Колчака среди населения и в самом его окружении. По свидетельству одного из министров, теперь «кругом уже говорили, что адмирал несет с собой несчастье». Как вспоминал министр Г.К. Гинс, в эти дни «адмирал весь ушел в свои глаза. Его глаза смотрели мимо собеседников, большие, горящие, бездонные, и были устремлены в сторону фронта»[734]

.

Как бывает в таких случаях, люди начинают искать в поражениях конкретных виновников, даже когда причины лежат в объективной плоскости. Так и Колчак. В неудачах он винил генералов, тылы, военное и другие министерства, указывал на некомпетентность, небрежность, даже нечестность отдельных чиновников и аппарата в целом (что было отчасти правдой: как всегда бывает в смутные времена, и в гражданском, и в военном ведомствах, сильно раздувшихся, подвизалось немало временщиков и людей нечистых на руку).

С другой стороны, находилось все больше охотников обвинять в неудачах самого Колчака. Сам адмирал заметно менялся: становился все более неуравновешенным, то вспыльчивым до исступления, то молчаливо угрюмым. Нагрянувшую беду он переживал тяжело.

Из дневника генерала М. Жанена (7 ноября 1919 года): «Колчак похудел, подурнел, выглядит угрюмо, и весь он, как кажется, находится в состоянии крайнего нервного напряжения. Он спазматически прерывает речь. Слегка вытянув шею, откидывает голову назад и в таком положении застывает, закрыв глаза»[735].

После прорыва красных под Петропавловском серьезных боев на Восточном фронте не было. Началось поспешное отступление на восток. Колчак еще пытался воодушевить войска, возлагая последние надежды на добровольческие дружины Святого Креста. В своей речи на празднике «крестоносцев» 26 октября 1919 года он заявил: «Так хочет Бог, и потому я уверен, что мы победим»[736]. Но надежды эти были тщетными. Дружины «крестоносцев» были слишком малочисленны, основная часть войск потеряла боевой дух, а резервов больше не было.

Красная армия приближалась к Омску. Понимая, каким моральным ударом станет потеря этого города, Верховный правитель до последнего надеялся удержать его. Он уволил в отставку с поста главнокомандующего Восточным фронтом генерала М.К. Дитерихса, доказывавшего невозможность удержать Омск при соотношении наличных сил, и назначил на его место генерала К.В. Сахарова, заверявшего, что город не будет сдан. 1 ноября адмирал обратился к населению Омска с призывом к обороне города. Откликаясь на этот призыв, Омская городская дума и совещание представителей правительства и общественных организаций постановили превратить белую столицу в «вооруженный лагерь». Вокруг города начали спешно рыть окопы.

Письмо генерала М.К. Дитерихса адмиралу А.В. Колчаку после своей отставки

7 ноября 1919

[ГА РФ. Ф. Р-6219. Оп. 1. Д. 47. Л. 9–9 об.]

Но численное соотношение красных и белых войск и подорванное моральное состояние белой армии вынудили военачальников убедить Колчака, что в таких условиях Омск может стать ловушкой, в которой они будут окружены (патетические заверения Сахарова оказались беспочвенными). При этом они ссылались на пример М.И. Кутузова, который временно пожертвовал Москвой ради сохранения армии. Однако в душе все они, не исключая и Колчака, понимали, что при отсутствии резервов надеяться на реванш безнадежно. Надежда могла еще оставаться только на успех армий А.И. Деникина на Юге. Но и Деникину на рубеже октября – ноября боевое счастье изменило.