Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Главной своей задачей в новых условиях Колчак считал сохранение боеспособности флота, тем самым исполняя свой воинский долг. Но теперь для этого приходилось применять известную гибкость. То были первые в его жизни уроки политической деятельности.

Революционная стихия вызывала у него отвращение. В эти недели он пишет Анне Тимиревой: «Десять дней я почти не спал… Я сознавал, что за мной нет нужной реальной силы, кроме совершенно условного личного влияния на отдельных людей и массы; а последние, охваченные революционным экстазом, находились в состоянии какой-то истерии с инстинктивным стремлением к разрушению… Лишний раз я убедился, как легко овладеть истеричной толпой, как дешевы ее восторги, как жалки лавры ее руководителей»[62]

.

В первые месяцы революции ему удавалось удерживать Черноморский флот в подчинении, что представляло резкий контраст трагическим событиям на Балтийском флоте. Хотя и сюда вторглась разнородная митинговая, комитетская и партийно-политическая деятельность, но авторитет командующего первое время по инерции сохранялся. Колчак пытался освоиться в новой ситуации, не выпуская бразды правления флотом из своих рук. Справедливости ради, это сохранявшееся первое время после переворота относительное спокойствие объяснялось не только личным авторитетом Колчака, но и удаленностью Черноморского флота от революционной столицы и наводненных немецкими агентами балтийских портов, а также его большей боевой загруженностью. Колчак по мере сил и после Февральских событий продолжал активные действия, не допуская выхода в море кораблей противника и надежно блокируя Босфор. В первые же недели после переворота он вывел флот в полном составе в море, демонстрируя этим, что «революция революцией, а если противник попробует явиться в Чёрное море, то встретит там наш флот»[63]. Лишь с его уходом с поста командующего все вернулось «на круги своя»: корабли противника вырвались на оперативный простор и стали вновь бороздить Чёрное море, нападать на наши порты, корабли и транспорты.

В апреле 1917 года Колчак был вызван военным и морским министром А.И. Гучковым, с которым был знаком по работе в Государственной думе, в Петроград, а оттуда в Псков на совещание командующих сухопутными и морскими силами. Доклад Колчака о положении на Черноморском флоте произвел благоприятное впечатление.

В Петрограде Колчак встретился с председателем Государственной думы М.В. Родзянко, которому высказал опасение, что его флот может постигнуть та же участь, что и Балтийский, и советовался о средствах борьбы с разлагающей агитацией большевиков. Родзянко порекомендовал ему встретиться по этому вопросу с лидером правых меньшевиков, стоявших на революционно-оборонческих позициях, прославленным патриархом российской социал-демократии Г.В. Плехановым. Сам Плеханов вынес из встречи с Колчаком такое впечатление: «Храбр, энергичен, неглуп… Но в политике он, видимо, совсем невинен»[64]. Сам адмирал итоги беседы с Плехановым описывал так: «Я… сказал, что… обращаюсь к нему… с просьбой помочь мне, приславши своих работников, которые помогли бы бороться с этой пропагандой разложения… Плеханов обещал мне содействие в этом направлении, причем указал, что правительство не управляет событиями, которые оказались сильнее его»[65]

. О том же Колчак просил и А.Ф. Керенского, и тот тоже обещал.

Из посещения Петрограда он вынес тяжелое впечатление, что «правительство бессильно»[66]. Выступая по возвращении на Чёрное море на собрании офицерского союза и делегатов армии, флота и рабочих с информацией о положении в стране и в столице, Колчак счел необходимым говорить предельно откровенно, обрисовал развал армии и жестко заявил, что в случае проигрыша войны Россия попадет в вековую зависимость от Германии. «Мы стоим перед распадом и уничтожением нашей вооруженной силы, – говорил он и прямо указывал на причину этого: – Старые формы дисциплины рухнули, а новые создать не удалось, да и попыток к этому, кроме воззваний, никаких, в сущности, не делалось…»[67]

Речь Колчака была перепечатана всеми ведущими газетами.

Весной 1917 года выступления командующего флотом встречались еще шумными аплодисментами. Большевики тогда на Черноморском флоте заметного влияния еще не имели, руководящую роль играли эсеры и меньшевики (позднее – анархисты). Более того, когда в начале мая распространились слухи о возможном приезде в Крым В.И. Ленина, на делегатском собрании из 409 человек 340 голосовали против его приезда, 49 воздержались и лишь 20 высказались за. На этом основании ЦИК Севастопольского совета постановил не допускать приезда Ленина[68].

Несколько раньше, в конце апреля, Черноморский ЦИК постановил послать делегацию моряков Черноморского флота в поездку по стране с агитацией за продолжение войны. Делегация побывала в обеих столицах, на Балтийском флоте и на фронтах.