Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Впервые в это время проявилась и такая черта, характерная для кадетов во всю последующую эпоху Гражданской войны, как ставка на офицерство, «ныне попранное и оплеванное» социалистами[198]. А позднее, в процессе формирования антибольшевистских армий они выступали за безоговорочное изгнание политики из армии, разложившей ее в 1917 году, цитируя в этой связи классика французской либеральной политической мысли Альфонса де Ламартина: «Армия, которая рассуждает, подобна руке, которая стала бы думать»[199].

Огромное разочарование вызвал у кадетов не столько даже предвиденный ими крах Временного правительства, сколько разгон большевиками Учредительного собрания в январе 1918 года, оказавшегося неспособным защитить себя и привлечь на свою сторону сколько-нибудь серьезное массовое сопротивление. В феврале 1918 года кадетский ЦК выносит резолюцию: «1. …Учредительное собрание… не было в состоянии осуществить принадлежавших ему функций и тем выполнить задачу восстановления в России порядка, и потому возобновление его деятельности должно быть сочтено нецелесообразным и ненужным… (здесь и далее выделено мной. – В. Х.) 2. Становится неотложно необходимым установление в той или иной мере сильной единоличной власти. 3. Только после установления нормальных условий жизни власть эта созовет свободно избранное Учредительное собрание»[200]. Как сформулировал в те дни видный кадетский лидер В.А. Жардецкий: «Может быть, государство Русское ближайших столетий будет весьма далеким от тех широких надежд, в которых мерещилось нам его будущее в марте 1917 года. Но это несравненно лучше, нежели если оно умрет совершенно. И мы можем спасти Россию только при условии, если поймем, что нам не по пути с ее врагами, с ее мстительными пасынками – социалистами. Пусть они – потомки Иуды Искариота – идут презренным путем своего духовного предка»[201]. Здесь знаменательно не столько даже враждебное отношение ко всем уже социалистам (а не только к большевикам), сколько готовность отказаться от излюбленной кадетами парламентской демократии для России на долгой период, возможно, столетия. Сами кадеты признавали по этому поводу: «Это признание – величайшая скорбь для партии… упорно отстаивающей принципы либерализма и парламентаризма», но это – «неотвратимое требование момента»[202]. Как писал виднейший сибирский кадет профессор Н.В. Устрялов, «великими разочарованиями заплатила партия за предметные политические уроки, преподанные ей, как и всей русской интеллигенции, жизнью»[203]. По этому поводу правая пресса ядовито писала: «Господа кадеты после их шума, крика во всех четырех думах о вреде так называемых исключительных положений заявляют себя ярыми сторонниками таковых. Вылив в свое время целые ушата на дореволюционную власть за ее мероприятия по наблюдению за правильным ходом дел в земских, городских самоуправлениях, господа кадеты считают теперь правительственный контроль над самоуправлениями необходимым… Зная историю кадетской партии, не следует только удивляться, если под влиянием изменившегося политического ветра начнутся новые покаяния, извинения в смысле нетвердости, эластичности своих взглядов. Господствующая партия представляет собой удивительное сочетание Хлестакова со Смердяковым, иногда прямо-таки затруднительно определить, где начинается самообман и кончается обман»[204].

Краеугольным камнем расхождения между либералами и революционными демократами (социалистами) стало отношение к Февралю и его бесславным итогам, глубоко переосмысленное кадетами и оставшееся по-прежнему восторженным у эсеров и меньшевиков. За временный отказ от демократических лозунгов выступает на Южнорусской конференции кадетской партии (январь 1918 года) сам П.Н. Милюков, за отказ от идеи всеобщего избирательного права в условиях малограмотности и политической незрелости народа (по опыту выборов в Учредительное собрание, на которых победили эсеры) – другой видный кадетский лидер В.А. Маклаков[205]. Свою резолюцию о необходимости единоличной власти выносит торгово-промышленный съезд в Уфе в октябре 1918 года (уже незадолго до колчаковского переворота)[206].

На горьком опыте событий 1917 года кадеты приходят к выводу о необходимости «внепартийного» правительства: «Коалиция, построенная на сотрудничестве людей, остающихся в различной партийной зависимости, не может воплощать собою правительство. Это скорее конференция делегатов, уходящих каждые полчаса за кулисы, чтобы испросить инструкции от своих партийных комитетов… Дело партии работать над организацией общественного мнения и вести борьбу на этом просторном пути; но внутри правительства нет места ни партийной борьбе, ни партийной зависимости»[207].