Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

В речи на открытии III Восточной конференции кадетской партии 17 мая 1919 года председатель Восточного отдела ЦК А.К. Клафтон подвел итоги идейной эволюции партии за период Гражданской войны. Знаменательным стало признание кадетского лидера: «Революция с огромной силой ударила по нашей программе и по нашей привычной идеологии»[338]. Изданное после переворота обращение А.В. Колчака к населению, названное Клафтоном «государственно мудрым в своей краткости и простоте», стало, по его словам, «программой нашего правительства в борьбе за русскую государственность и русскую национальную культуру». С тех пор, прямо заявил Клафтон, «мы стали партией государственного переворота, благодетельное историческое значение которого только теперь начинают понимать великие западные демократии. Мы приняли на себя всю политическую ответственность… Партия… отдала все свои силы… на прямую службу правительству». Под «бурные и долго несмолкаемые овации» делегатов оратор провозгласил А.В. Колчака «национальным вождем, с величайшим мужеством, энергией и прямотой которого связаны все наши надежды и вера в светлое русское будущее», и призвал «отдать власти все, что мы можем – жизнь, знания, труд и состояние свое… объединиться вокруг Верховного правителя, как единого главы Русского государства». Программа его правительства была названа «мудрой и глубоко демократичной». Парадокс утверждения о «демократизме» программы диктаторского режима был скорее внешним, поскольку диктатура подразумевалась лишь до окончания Гражданской войны.

Конференция направила приветственную телеграмму А.В. Колчаку, заверяя, что видит в его власти «глубокую историческую правду». В ответ адмирал выразил «чувство глубокого удовлетворения» линией поведения «искони и неизменно государственной» партии и уверенность в том, что она и впредь будет «неустанно содействовать» ему в работе. Основной задачей партии конференция поставила выработку конкретных тактических путей к достижению победы над большевизмом. Одним из них виделось перенимание лучшего у противника, в чем они не расходились с лидерами партии. В 1919 году один из последних, В.А. Маклаков, говорил в Париже: «Надо взять все, что есть справедливого у большевиков, и предложить это самим (выделено мной. – В. Х.)»[339], подобно тому, как это делали сами большевики, заимствовавшие в своем Декрете о земле элементы эсеровской программы.

С этим соглашались и непартийные либеральные газеты более левого направления. Так, томская «Сибирская жизнь», говоря об «обаянии» большевистской пропаганды в народных массах, писала: «Этому обаянию надо противопоставить нечто равноценное»[340]. К сожалению, эти трезвые мысли не подкреплялись реальными делами: в коренных вопросах русской жизни ограничились по большей части заявлениями программно-декларативного порядка, откладывая их практическое решение до будущего Национального собрания, оно казалось второстепенным перед лицом главной объединяющей цели – военного разгрома большевиков, в полном соответствии со словами самого А.В. Колчака: «Полное уничтожение военной живой силы противника – по отношению к таковой основной задаче все остальное должно получить характер служебный». Подхватывая его мысль, «Сибирская речь» писала: «И лишь там, в Москве, заколов дракона, можно будет думать о длительных задачах национального и государственного существования», когда наступит «новый Московский период собирания России воедино»[341].

Более детальную политическую программу партии на ближайшее будущее определяла резолюция конференции по тактическому вопросу от 26 мая 1919 года. По вопросу об устройстве центральной власти она сводилась к следующим тезисам: 1) подтверждение верности идеям демократии, надклассового правового государства и социальной справедливости; 2) временный (до полной победы над большевиками) и ограниченный законом характер диктатуры Верховного правителя; 3) разграничение функций гражданских и военных властей с приоритетом гражданской в отношении административных вопросов; 4) созыв после победы над большевиками «Всероссийского Национального собрания с учредительными функциями»; 5) поддержка «исключительных мероприятий» власти в условиях военного времени; 6) ответственность министров перед Верховным правителем; 7) формирование совещательного органа при Верховном правителе из представителей общественности по назначению и без особых привилегий для его членов (это было еще до издания грамоты о выборах в Государственное земское совещание); 8) улучшение условий быта госслужащих[342].

Своим девизом кадеты провозгласили «национальное восстановление России при помощи новой, по существу и духу всероссийской, внепартийной, внеклассовой власти Верховного правителя»[343]. У многих это создавало иллюзии о чисто «деловом» характере их деятельности во власти, но, как уже говорилось, в реальности кадеты, оказавшись ведущей силой в белых правительствах, проявили все то же тяготение к навязыванию собственной идеологии.