Афганистан. Три командировки на войну

Может быть, такое название операция получила, потому что ею руководил генерал Варенников. Можно предположить, что какой-то армейский юморист такое наименование выдумал сродни «лампочки Ильича». Только Лампочка Ильича являлась предвестником электрификации всей страны Советов, а лампочка Варенникова олицетворяла собой последнюю вспышку героизма советских солдат и офицеров в афганской войне.

Для оказания помощи афганцам была сформирована автомобильная колонна, куда входило около двух тысяч машин, груженных продовольствием, оружием и боеприпасами. Действия сухопутных войск поддерживала авиация, которая в полном смысле висела в воздухе. Вертолеты поисково-спасательной службы барражировали над колоннами автомобильной техники, танками и бронемашинами, сопровождавшими автомобильную колонну.

На обочинах дорог, изрытых ямами и воронками, в самых причудливых позах, как памятники, стояли сгоревшие танки, бронемашины и сотни автомобилей, вернее, стояло то, что от них осталось. Они лежали в самых необычных позах умирающих, одни — изрешеченные пулями, другие — подорванные на минах и фугасах, третьи — простреленные снарядами из гранатометов. Обугленные и изрешеченные, они напоминали о непрекращающихся боевых действиях на дороге. Рядом с обугленной умершей техникой на обочинах дороги стояли обелиски, сделанные руками солдат и офицеров в память о товарищах, погибших на афганской войне.

С борта вертолета увидели, как вспыхнули и загорелись танк и бронемашина, застилая черным дымом автоколонну. В наушниках прозвучал голос Юрия Кухарука: «Вижу позицию эрэсов! Атакую!» В это время в воздухе дежурила пара Су-17, Юрий Кухарук и Андрей Тимофеев. От взрыва мощных авиационных бомб содрогнулся воздух. Юрий сообщил координаты, где находилась установка реактивных снарядов. Наш вертолет следует по указанным координатам. На месте взрывов бомб видна воронка, искореженная горящая машина и несколько трупов убитых «духов». Молодцы ребята! Хорошо сработали! Через час возвращаемся на свой аэродром.

Для поддержки сухопутных войск с воздуха в полку было установлено боевое дежурство. Дежурили попарно. Через десять минут после посадки одной пары самолетов в воздух поднималась другая.

Днем и ночью дежурило звено, две пары самолетов. Ночью, при отсутствии всякой видимости, первая пара над местом, указанным авиационным наводчиком, сбрасывала световые авиационные бомбы. Они медленно опускались на парашюте, освещая землю, создавая видимость, как днем. Вторая пара самолетов производила бомбометание по хорошо видимым целям на земле.

Однажды ночью дежурному звену поступила команда на взлет. Подразделения сухопутных войск были обстреляны моджахедами, завязался бой. Пехота обратилась за помощью к авиации. Из-за того, что бой разгорелся вблизи наших позиций, требовалась только подсветка, а не бомбовый удар.

В дежурном звене дежурили звено летчиков, командир эскадрильи майор Виталий Курагин, его ведомый начальник штаба эскадрильи майор Александр Булдаков, заместитель командира эскадрильи по политической части капитан Александр Яндин, его ведомый капитан Михаил Прокопов.

Ночь подходила к концу, вызов на поддержку пехоты не поступал, через час наступит рассвет. Понадеявшись, что ночь пройдет спокойно, пилоты решили скрасить дежурство. Достали флягу, разлили спирт по кружкам, выпили, закусили. Команда на вылет поступила, как всегда, в самый нежданный момент. Пехота просила поддержки с воздуха.

Заняв места в самолетах, запустили двигатели. Поступила новая команда. Требовалась только подсветка осветительными бомбами, бомбежка фугасными бомбами не требовалась. Осветительные бомбы были подвешены на самолеты ведомых, то есть Александру Булдакову и Михаилу Прокопову.

Разогнав самолет по взлетно-посадочной полосе, первым на взлет пошел Александр Булдаков. Самолет Михаила Прокопова, пробежав несколько сот метров, убрал обороты двигателя и зарулил на стоянку. Летчик доложил об отказе системы управления самолета.

Виталий Курагин и Александр Яндин, вернувшись в домик дежурного звена, боялись смотреть в глаза друг другу. Саша Булдаков полетел не совсем трезвый. Не совсем трезвый, мягко сказано. После выпитой фляги спирта на четверых, нельзя сказать «не совсем», надо признаться, что вылет пилот совершал под приличным градусом. Оставалось только ждать окончания полета.

Через час самолет приземлился, и Саша вылез из кабины. Был он абсолютно трезвый. Саша устало сказал: «Если бы не кислород, то не долетел бы домой!» Баллон с кислородом был пуст. В авиации есть такая хитрость, хмельной градус сбивать кислородом, запас которого предназначен для полетов на высоте.