Афганистан. Три командировки на войну

Саша Булдаков был из категории «счастливчиков». Ему действительно постоянно везло. Несколько раз, возвращаясь на аэродром после выполнения задания, привозил осколки снарядов и пулевые отверстия в фюзеляже самолета. Трижды «разувался» на взлетно-посадочной полосе, пули пробивали створки основных шасси и впивались в шасси, разрывая кордовое покрытие. При приземлении от нагрузки, осколков и пуль кордовое покрытие колеса разлеталось, а самолет выкатывался за боковую линию взлетно-посадочной полосы. Техники в шутку прозвали Александра Булдакова майором Покрышкиным. Колеса меняли, и Саша снова поднимался в воздух.

Бортовой регистратор полетных данных самолета Михаила Прокопова показал, что отказа системы управления самолета не было. Создалась пикантная ситуация, как объяснить отказ от выполнения задания. Михаил осознавал, что признание в распитии спирта во время боевого дежурства без последствий не останется, тогда надо признать свою трусость.

О распитии спирта никто не узнал. Что объяснял Прокопов, мне неизвестно. Никто из пилотов за руку с Михаилом Прокоповым не здоровался. Все осталось на его совести.

Я себя спрашивал, как бы я поступил на месте Миши Прокопова. Знал точно, своих бы не предал, на задание вылетел, а там, как судьба распорядится.

Вылетать было страшно, но приказ надо выполнять, и мы его выполняли, как того требовал воинский устав. Вертолеты часто возвращались на аэродром пробитые пулями, но среди десанта потерь не было, не было даже раненых.

После сдачи дежурства возвращались в модуль, где жили, а в голове невидимые молоточки отбивали монотонный ритм: «Домой! Домой! Домой!»

Такое же чувство испытывал пять лет назад в Кундузе, когда ждал замену в Союз.

Летом 1982 года, когда поступила команда вертолетному полку возвращаться в Союз, в Джамбул, где полк дислоцировался до командировки в Афганистан, я обратился к командованию с просьбой найти мне замену в один из центральных военных округов Союза.

Обещали, но предложили написать рапорт о продлении службы в Афганистане. Рапорт я написал, а через три месяца поинтересовался, когда будет рассмотрен вопрос о моей замене в Союз. Ответ меня расстроил. Военнослужащим, написавшим рапорт о продлении службы в Афганистане, срок службы продлевали на год. Порой думал, что сойду с ума. Старался ни о чем не думать, с головой ушел в работу. Вечерами, возвращаясь в комнату, ложился в кровать, но сон не шел. Под утро засыпал, но надо было в четыре часа просыпаться и выполнять поставленные задачи.

Друзья видели и понимали, что в таком состоянии человек долго не протянет. Моя кровать стояла в нише. На потолок ниши ребята наклеили фотографии из порнографических журналов с пикантными сценами, а на стену во всю длину кровати приклеили цветную картину. На ней была изображена голая девушка, лежащая на золотом песке, на фоне голубого моря. Она беззаботно лежала на песке, который песчинками прилипал к ее коленям, а на плечах еще оставались капли морской воды. Но и на эти хитрости внимания не обращал.

В конце августа 1982 года из штаба полка выбежал оперативный дежурный и, срывая голос, закричал, что мне звонят из Кабула и просят подойти к телефону. По опыту знаю, что когда звонит начальство и просит к телефону, ничего хорошего не жди, ожидай неприятности. В голове пронеслась мысль, где и когда мог «влететь», за что придется получать нагоняй.

Был один грех. На прошедшем слете отличников боевой подготовки скука одолела настолько, что решили с Сашей Авиловым, моим старым товарищем, взбодрить этот форум.

На слете мне предстояло выступать по обмену боевым опытом, а накануне вечером собрались с офицерами, окончившими Курганское высшее военно-политическое военное училище, выпили за встречу и наметили план действий. Решили сесть в зале проведения слета отличников попарно, среди представителей других родов войск. Во время моего выступления то в одном, то в другом концах зала они должны прерывать мое выступление аплодисментами и выкрикивать одобрительные лозунги, мол «здорово придумали», «молодцы ребята!», и все в этом духе. Остальные выпускники нашего училища должны были поддерживать их инициативу дружными аплодисментами.

Сидящие в зале отличники боевой подготовки, находясь в полусонном состоянии, механически вливались в нашу игру, услышав аплодисменты, и начинали тоже дружно аплодировать.

Затем были заранее разработаны вопросы сугубо профессиональной направленности, которые касались действий поисково-спасательных подразделений и авиационных групп при нанесении бомбовых ударов в горной местности, но каждый вопрос и ответ на него сопровождался одобрительными лозунгами и аплодисментами.

Схема сработала очень хорошо, в ногу того времени. Все хлопали в ладоши, даже начальник политотдела армии, но никто не разбирался в особенностях тактики действия парашютно-десантных подразделений поискового спасения и тем более в вопросах нанесения ракетно-бомбовых ударов при использовании авиационных взрывателей замедленного действия.