Актерское мастерство. Лучшие методики и техники знаменитых мастеров театра и кино. Чаплин, Китон, Станиславский, Чехов

Человечество с давних пор пользуется символами для обозначения вещей, звуков, понятий, сущностей. Представьте, что перед вами стоит задача: разработать новый символический язык. Учтите: придуманные вами символы должны быть понятны всем – и вашим соотечественникам, и иностранцам, и даже инопланетянам. Итак, придумайте и нарисуйте символы к словам:

• прекрасный,

• футуризм,

• испуг,

• исследование,

• открытие,

• привязанность,

• снег,

• вода,

• грамотность,

• беззлобие,

• песня.

<p>Что такое гэг?</p>

Когда заходит разговор о немой комедии (и о кинокомедии вообще), обязательно всплывает слово «гэг». В американском кинопроизводстве даже существует «банк гэгов», в котором режиссер, сценарист или актер может купить себе гэг для спектакля или фильма. Кстати, многие из этих гэгов были придуманы Бастером Китоном, так как он по завершении кинокарьеры много лет работал в Голливуде гэгмэном – то есть человеком, который придумывает комические сценки для кино и телешоу.

Так что же такое гэг? Исследователь комического Юрий Борев определяет гэг (в его интерпретации – гегг) как комический элемент, «вся суть которого состоит в показе реального факта в ряду абсурдных» [31]. Это определение теоретика ничем не может помочь актеру-практику.

В цирковой терминологии гэг – это комический трюк. Некое физическое действие, которое должно вызвать смех у зрителя.

И действительно, под это определение подходит немало фрагментов из слэпстик-фильмов. Например, та, что происходит в финале фильма «За экраном», где Чарли Чаплин и Эрик Кэмпбелл устраивают «эпическую» битву тортами, втягивая в нее актеров, которые разыгрывают историческую драму. Подробно мы описывать эту сцену не станем: «тортометание» так часто цитируется, что либо эту, либо другую подобную сцену из немого кинематографа вспомнит каждый. В короткометражке «Гараж» Роско Арбакла и Бастера Китона есть целый каскад таких комических трюков. Например, сцена мойки машины. Фатти моет машину. Бастер, находящийся рядом у стойки бара, хватает шланг с пивом. Жидкость оказывается под напором, и фонтан пенных брызг летит в вымытый до блеска автомобиль. Роско запускает в Бастера мокрую тряпку; тот падает, затем «мстит» с помощью торта, который, вместо лица Фатти, попадает в ту же машину… Завязывается драка, в основном с помощью метания различных предметов в соперника. Все происходит на мокром полу мастерской, и то Роско, то Бастер попеременно поскальзываются. Здесь мы видим целую серию гэгов в их цирковом понимании… Швырнуть в лицо сопернику торт, мокрую тряпку, облить его пивом, несколько раз поскользнуться – то есть делать все, чтобы зритель смеялся над неловкостью персонажей, которые каждым своим движением лишь усугубляют ситуацию и увеличивают общий ущерб.

Если бы немая комедия так и оставалась слэпстиком, то на этом вопрос – что такое гэг? – можно было бы считать закрытым. Но Чарли Чаплин и Бастер Китон, а за ними и другие творцы комедий превратили гэг из смешного трюка в самостоятельное многомерное явление, которое имеет много уровней восприятия. Вот как писал об этом советский режиссер Григорий Козинцев:

«Гэг – это сдвинутая система мышления, это перемещенные причина и следствие, это вещь, использованная вопреки своему назначению, это метафора, ставшая реальностью, это реальность, ставшая метафорой. Гэг – это эксцентрическая отмычка, открывающая дверь в мир, где упразднена логика… Это… контрастное столкновение обычно несовместимых вещей, которое вырастает в эксцентрику. Комизм самой вещи, положения, слова заменяется комизмом сочетания. Вместо отбора фантастического материала – невероятное сочетание обычного. Юмор в черте столкновения, а не внутри отдельных сталкиваемых элементов. Соединение несоединимого» [32].

Козинцев считал, что при всей смысловой сложности гэга эксцентрика, то есть движение, физическое действие, в нем необходима. Но, во-первых, действие может быть разным! Метание торта или жонглирование чашками, полными кофе, – это, разумеется, эксцентрика. Но вот в короткометражке «Соседи» влюбленный Бастер просовывает в заборную дырку записку для своей возлюбленной (а получает ее, разумеется, злобный папаша, враждебно настроенный к семейству Бастера). Это тоже гэг, но никакой эксцентрики здесь нет и в помине. Хотя в тех же «Соседях» полно и эксцентрики: так, Бастер, подобно обезьянке, лезет на третий этаж, цепляясь за элементы фасада, скользит по бельевым веревкам, скатывается с перил. Чего стоит одна сцена похищения невесты: это самая настоящая акробатическая пирамида, в которой Бастер играет роль верхнего гимнаста. Кстати, для этой сцены Бастер привлек актеров из труппы «Летающие Эскаланты».

Просунуть записку в забор – это гэг и без эксцентрики, и без какой-то художественной формы. Обычное, «бытовое» действие, которое вполне возможно в реальной жизни. А может быть действие художественное, которое можно назвать гэгом, но оно тоже не содержит элементов эксцентрики. Например, когда Чаплин «танцует» на тарелке с помощью вилок и булочек. И это – второй случай «нетрюкового» гэга.