Акустические территории

Эта заражающая инфильтрация оккупирует среду слушания, поддерживая притязание частоты на всякое пространство; притязание, которое осуществляется через возмущение молекулярной силы, вдохновляющей потенциальную трансформацию. Более поздний проект Хаусвольфа для Birdcage (кураторского проекта Даниэле Балита) еще больше приоткрывает оккультное пространство аудиального заражения. Работа представляет собой кастомизированный звуковой объект, фиксированный на частоте 1485,0 кГц (частоте Юргенсона) и установленный в доме художника Яна Хофстрёма в Стокгольме – он может быть испытан лишь по приглашению Хофстрёма. Эта работа воссоздает звуковую частоту, с помощью которой Юргенсон провел большую часть своих «аудиоскопических» исследований, и воссоздает условия для феномена электронного голоса. Проект превращает феномен в бытовую технику, избегая радиопомех, белого шума возможного сигнала, чтобы проложить прямой путь к контакту. Он становится материальной особенностью дома. Таким образом, Хаусвольф продолжает питать эманации и излучения, порожденные материальным миром. Следуя воздушной суггестивности радиотелевизионной башни, Хаусвольф использует устройство материальной культуры, чтобы разжечь многочисленные энергии, чей синтез порождает возможности для спектрального захвата.

Развивая такие формы радиофонического исследования и переплетения внутренних состояний и внешних сигналов, Эптон Синклер в своем исследовании телепатии еще больше раскрывает частоту в качестве проводящей материи. Увлечение романиста психологией и способность делиться душевными состояниями воплотились в серии экспериментов при участии его жены, чья способность к концентрации вызвала первоначальный интерес Синклера. Его книга «Ментальное радио» документирует эти эксперименты, которые проводились на протяжении 1920-х годов (то есть до электронной эпохи Маклюэна и передачи «Войны миров» Орсона Уэллса), и с помощью квазинаучных терминов в значительной степени проясняет увлечение модернистского авангарда радиофонией.

Телепатические эксперименты Синклера проводились в основном посредством рисования: автор рисовал простую картинку или схему, вроде дома или дерева, вставлял этот рисунок в конверт и затем передавал своей жене, которая, лежа на диване, клала конверт либо на живот, либо на стол поблизости. В течение периода глубокой концентрации его жена пыталась вызвать в воображении образ из конверта, а затем через несколько минут сама делала рисунок, который, по Синклеру, часто соответствовал оригиналу или отражал его. Этот ритм соответствий привел Синклера к ряду наблюдений и в конечном счете к предположению, что разум и сознание содержат бесчисленные возможности для коммуникации, которые обходят стороной вербальный акт.

Ментальное радио Синклера снабжает воздушное воображение новой формой контакта – телепатическим обменом, который избегает как аппаратуры электрических цепей, так и микрофона. Онтология частоты, колеблясь между функциональной ясностью и потенциальной помехой, обещает доставку предполагаемого сообщения, поддерживая фантазию о возможном подрыве. Медиа всегда подвержены инвазивному заражению и апроприации. Взломать систему, перехватить сигнал и занять частоту – все это включено в саму технологию, неся, пусть и неосознанно, образы возможного внедрения или саботажа.

Локальное и глобальное

Движения воздушного воображения переходят от непосредственной физической реальности к обширным проекциям запредельного – от локальных возможностей к глобальным, которые приносят глубокое ощущение контакта и связности. И все же можно сказать, что такие эманации распыляют единичное физическое тело в обширное сетевое состояние, перемещая телесное на воображаемый план виртуальности. Радиобашня, как я предположил здесь, функционирует в качестве протообъекта, который дает материальное выражение нематериальному, излучая потенциал медиального охвата. Сила передачи постоянно делает осязаемой возможность нематериального или мимолетного присутствия, кодируя распространение звука медиальной энергией.

Современными визави радиобашни становятся спутниковые технологии. Конструкции, вращающиеся вокруг земного шара, буквально дополняют башню, умножая проходящие потоки сигналов – нагретую, заражающую и означающую материю. Спутник приносит с собой новые формы воздушной фигурации – воображение находит опору в материальных объектах, которые предлагают новые горизонты для проектирования жизни. С появлением спутника словарь «эманирующего» смещается к «орбитальному», уступая место космическим фигурам. Орбитальное воображение движется между всеми точками земного шара по направлению к необъятности глубокого космоса. Спутниковая технология, таким образом, обеспечивает чрезвычайно подробное описание земных событий, их картографию, вращаясь наверху и тем самым инспирируя фантазии о видении сквозь стены, захвате частиц ДНК или проецировании аватаров.