Александр Александрович Максимов

Разумеется, повторив эксперимент Мёллендорфов и изучив изменения в тканях на сериях адекватно фиксированных и окрашенных срезов, Максимов обнаружил и запротоколировал (сфотографировал) картины миграции лейкоцитов в очаг воспаления. Результаты данной работы изложены в двух прижизненных публикациях в весьма малораспространенных изданиях {79, 90}. Кроме того, Максимов рассказывал о них, демонстрируя цветные фотографии с препаратов, на лекции во время своего визита в Германию. Материалы этой работы в полном виде после смерти Максимова были оформлены в статью и напечатаны «Архиве Циглера» его учеником У. Блумом {91}.

З) Образование аргирофильных и коллагеновых волокон

Это тема самой последней опубликованной работы {93}, своеобразная лебединая песня А. А. Максимова (хотя он, конечно, не предполагал, что именно эта работа окажется таковой). Окрашивая длительные культуры фибробластоподобных клеток (в том числе и выросших из лейкоцитов крови) на аргирофильные волокна по Бильшовскому и на коллаген азаном и по Маллори, Максимов установил, что эти клетки прекрасно могут образовывать в культуре волокна межклеточного вещества. При этом, по Максимову, тонофибрилы и митохондрии ни друг к другу, ни к межклеточным волокнам отношения не имеют (равно как и фибрин). Волокна всегда оплетали клетки, но не образовывались в их эктоплазматической части, а возникали внеклеточно, путем своеобразной «кристаллизации». Грубые, извитые коллагеновые волокна, по Максимову, всегда формировались на более поздней стадии развития культуры, путем преобразования тонких аргирофильных волокон, образующих в культуре причудливую и красивую сеть.

Часть III Достижения А. А. Максимова в контексте его и нашего времени

Глава 14 Описательная, иллюстративная и «экспериментальная» гистология

Приступая к этой главе, автор хочет подчеркнуть, что почти все работы А. А. Максимова, даже те, которые называют экспериментальными, в действительности относятся к описательной гистологии. Дело в том, что экспериментальные работы (по крайней мере те, которые можно назвать хорошими экспериментами) отличаются не только и не столько тем, что помещают объект в искусственные условия, сколько своеобразной логической структурой самого плана исследования. Эксперимент всегда ставится с целью проверки определенного набора заранее сформулированных альтернативных гипотез, и сама экспериментальная система (как и набор параметров, подлежащих измерению или качественному учету) должна быть такой, чтобы по ее реакции можно было однозначно принять только одну из этих гипотез или столь же однозначно отвергнуть их все. Именно логическая однозначность связи «направленное воздействие – предсказанный ответ» с проверяемой гипотезой в экспериментальной системе позволяет эксперименту быть эффективным инструментом познания природы, а не простым источником указаний на какие-то возможные зависимости разной степени достоверности, каковым часто выступают наблюдательно-описательные работы. И «эксперименты» Максимова, к сожалению, относятся к явлениям второго типа.

В самом деле, основной гипотезой, защищавшейся Максимовым, было утверждение о лимфоците как об универсальном предшественнике всех клеток крови и соединительной ткани. Однако индукция асептического или инфекционного воспаления или посадки кусочков ткани в искусственную культуру никак не адекватны задаче строго доказать эту гипотезу.

В первом случае можно получить серию микроскопических картин с точно известным сроком от начала провоспалительной стимуляции, но доказательность такого подхода нисколько не выше, чем если бы это была просто серия препаратов из удаленных на операциях воспаленных органов – кусочков флегмон, аппендиксов или желчных пузырей. Да, для описания фазовых смен клеточного ландшафта в очаге воспаления максимовский материал годится куда больше, но он не имеет никаких преимуществ, когда речь идет о поиске «переходных форм» между разными клетками: ведь проверяемая гипотеза не привязывает эти переходы к строго определенному периоду воспалительной реакции. И в этом отношении работы Максимова о воспалении – хорошие описательные труды (правда, перегруженные случайными и малозначительными деталями), дававшие в свое время богатый материал для формулирования разных гипотез (которые дальше можно уже проверять в строгих экспериментах). Показателен и основной результат такой работы – новое вдохновение для унитарной теории кроветворения и факт-артефакт превращения лимфоцита в макрофаг, «открытый» в результате крайне нестрогой умозрительной реконструкции наблюдаемых картин.