Александр Блок в воспоминаниях современников. Том 2

долгие часы бродил по окрестностям Петербурга — в Шу­

валове, Озерках и Парголове.

Отправляясь на такую прогулку, Александр Алексан­

дрович всегда предупреждал об этом мать, чтобы она не

беспокоилась, если он задержится. Впрочем, так посту­

пал он всегда, во всех случаях, даже когда уходил на

Моховую улицу во «Всемирную литературу», если

опасался, что может запоздать.

Такой порядок, как рассказывала мать, установился

очень давно, еще с гимназических лет Сашеньки.

И в тех случаях, когда Александр Александрович за­

держивался, Александра Андреевна приглашала наиболее

близких людей в свою комнату.

Это была длинная, узенькая комната, в которой стоял

письменный стол с креслом, небольшой диван и кровать.

Над столом, на стене висел большой карандашный порт­

рет Блока, сделанyый художницей Татьяной Гиппиус,

там же висело несколько фотографий Александра Алек­

сандровича, снятых в разные годы его жизни, а на столе,

в рамочках стояли последние снимки поэта.

Мать поэта, Александра Андреевна Кублицкая-Пиот-

тух (фамилия второго мужа), была невысокого роста,

худенькая и совсем седая. Она постоянно зябла и даже

в теплые дни куталась в бархатную пелеринку, оторочен­

ную мехом.

Она казалась слабенькой и хрупкой.

Александра Андреевна, внимательная и сердечная,

особенно к людям, к которым ее Сашенька был друже­

ски расположен, встречала гостя приветливо, усаживала

поудобнее и забрасывала вопросами о родных, близких,

знакомых и о делах. Все эти вопросы не воспринимались

как обычная вежливая в н и м а т е л ь н о с т ь , — наоборот, мать

поэта, как и сам Александр Александрович, обладала

редкой способностью задавать вопросы и выслушивать

301

гостя с такой искренней и дружеской заинтересованно­

стью, которая вызывала в ответ в собеседнике самые от­

кровенные излияния.

Я был одним из тех, кто пользовался у Александры

Андреевны расположением и доверием, и очень этим гор­

дился.

Мне были дороги тихие и уютные вечера на Офицер­

ской, когда я заставал Александру Андреевну одну; я

знал, что услышу новый рассказ из жизни молодого

Блока.

Уверенная, что нам никто не помешает, мать поэта

в такие вечера любила рассказывать о жизни семьи Бе­

кетовых в Шахматове и разные истории про Сашеньку.

Это были воспоминания о детских и юношеских годах

сына: о его радостях, огорчениях и увлечениях.

Каждая мать сохраняет в памяти на всю жизнь самые

разные детские занятия, забавы, шалости любимого ре­

бенка, но, думаю, не каждая могла рассказать об этом

так увлекательно и с таким юмором, как умела это де­

лать Александра Андреевна.

Раннее детство Блока, по рассказам матери, мало чем

отличалось от детства во многих других интеллигентных

семьях: те же игры и забавы, те же шалости и капризы,

та же любовь к животным и растениям. Когда Саше было

лет девять, он очень любил совершать длительные про­

гулки по Шахматову со своим дедом — ректором Петер­

бургского университета, профессором ботаники Андреем

Николаевичем Бекетовым. Во время таких прогулок дед

знакомил внука с начатками знаний о природе и рас­

сказывал ему удивительные истории из жизни растений.

Они собирали гербарий и определяли растения.

Вспоминая о том, что у Сашеньки очень рано появи­

лась особенная любовь к рифмованным словосочетаниям

и к шуточным стишкам, она тут же замечала, что в этом

возрасте дети часто увлекаются рифмами и словотвор­

чеством.

Едва научившись писать буквы и складывать из них

слова, Сашенька увлекается изданием своего журнала

«Малышам», который через некоторое время переимено­

вывает в «Кораблик», а еще позднее — в «Вестник».

В журнале, кроме будущего поэта, участвуют его двою­

родные братья Кублицкие-Пиоттух и другие родствен­

ники. Но постепенно журнал все больше наполняется

302

произведениями Саши Блока в стихах и в прозе. Появля­

ются и рисунки поэта.

В гимназические годы, по словам матери поэта, Бло­

ком, помимо влечения к стихотворству, к сочинению раз­

ных шуток и редактированию нового журнала «Вестник»,

вдруг овладевает увлечение переплетным делом. Этому

его научил кустарь-переплетчик. Зная, должно быть, со

слов Александра Александровича, что переплетное ре­

месло мне знакомо и что я могу его оценить, она пока­

зывала мне переплетенные Сашенькой книги.

Вспоминая о первой любви семнадцатилетнего Блока

к Ксении Михайловне Садовской (известной по стихотво­

рениям, посвященным К. М. С.), Александра Андреевна

описывала красоту и необыкновенное обаяние этой жен­

щины в таких восторженных выражениях, будто она и

сама вместе с сыном была в нее влюблена.

В одном из последних вечеров-воспоминаний рассказы

Александры Андреевны были посвящены его юношеским

годам, когда в Блоке проявилось самое страстное и самое

длительное увлечение — театром.

Блок мечтает стать актером, участвует во многих до­

машних любительских спектаклях: он исполняет сцены из

«Гамлета», «Бориса Годунова», «Скупого рыцаря», «Горя

от ума» и др.

Свои рассказы Александра Андреевна иллюстрирует

фотографиями, на которых Александр Александрович

снят в разных ролях.

Из таких вечеров-воспоминаний Александры Адреев-

ны мне особенно запомнился последний.

Это было в первых числах апреля 1921 года. Я при­