Александр Блок в воспоминаниях современников. Том 2

время взгляда от Блока. Он это заметил, ему это, несо­

мненно, польстило, он благодарно оглядел каждого, ска­

зал:

— Какая великая вещь огонь! Приходила ли кому из

вас в голову мысль написать стихи про печку? Я не го­

ворю о к а м и н е , — это уже другая тема, это уже не огонь

это место встреч, р а з л у к и , — нет, я имею в виду огонь —

гнездо тепла, жара, очищения...

Мы молча несколько раз согласно кивнули головами,

ожидая продолжения столь блестяще начатого собеседо­

вания. Кто-то — кажется, Вагинов — заметил, что камин

даже и вовсе не о г о н ь , — камин всего лишь материал для

романсов... Впрочем, и то хорошо!

— А вот романс «Ты сидишь одиноко и смотришь с

тоской, как печально камин догорает...» Этот романс я

очень л ю б л ю , — сказал Блок и полупропел, полупродек­

ламировал: — «Как в нем яркое пламя то вспыхнет порой,

то...» Тут я, наверное, буду путать. Забыл...

— С т р а н н о , — опуская голову, сказал С т э н и ч , — чем

глупее, чем пошлее романс, тем он почему-то больше,

сильнее воздействует на человека. Я тоже люблю эту

чепуху про камин...

Блок сказал:

— И совсем не чепуха и не пошлость! Пошлость —

это когда говорят о презираемых порядочным человеком

ощущениях. А камин... он что же... конечно, он не печ­

ка, он... как бы это сказать... он вовсе и не русская шту­

ка, это Англия, Запад. Камин — синоним уюта. И в ро­

мансе неверно то, что там сидят в одиночестве. В одино­

честве не сидят у камина, разве что ждут кого-то. А ро­

манс превосходный...

К костру подошли мужчины и женщины — им нужна

было не погреться, a постоять и послушать, они окинули

Блока и всех нас прощупывающим взглядом и вскоре

ушли. И когда мы снова остались одни, Блок сказал:

— Они нас за артистов приняли, думали, что им

представление устроим, споем что-нибудь...

От огня шло тепло, костер был сложен из огромных,

толстых плах, они хорошо горели. Искры летели изо­

бильным фейерверком, и я обратил внимание на то, что

9 А. Блок в восп. совр., т. 2 257

Блок любуется полетом искр, подымает взгляд вслед ис­

чезающим, тающим, сливающимся с мраком золотым

точкам, затем он опускает глаза, пытаясь подсмотреть

зарождение, вылет огненных струй. Взгляд Блока чу­

точку ироничен, и мне становится хорошо и покойно

оттого, что я сижу рядом с большим русским поэтом, смот­

рю на него, и мне дается даже нечто большее: я являюсь

свидетелем внутреннего распорядка его души, вот сию

минуту, ибо его заинтересованность искрами не есть

только обычное любопытство.

Кто-то привстал, переменил позу. Блок мельком

взглянул в ту сторону и, также привстав, чуть отодви­

нулся от огня. Стэнич вынул из кармана пальто пачку

папирос и протянул ее Блоку:

— Курите, Александр Александрович, пожалуйста!

Блок растроганно-благодарно посмотрел на Стэнича,

на секунду посерьезнел, затем вытащил из пачки одну

папиросу и на предложение взять еще отрицательно по­

качал головой.

— Страшная это вещь — т а б а к , — сказал он, носком

ботинка выковыривая из костра уголек и нагибаясь, что­

бы закурить п а п и р о с у . — Табак, вино, книги...

— И ж е н щ и н ы , — добавил Стэнич.

— Да, но не в этом ряду, это совсем другая т е м а , —

строго отозвался Блок.

Резко поднялся и порывистым шагом отошел от огня.

Постоял немного, повернувшись к костру спиной, а затем

пошел по набережной. За ним поплелся я, почти рядом

со мною засеменил Вагинов, за ним Колбасьев и далеко

от нас Стэнич. Мы молча шли до Мариинского театра.

Здесь я ненароком, сам того не желая, перегнал Блока и,

сконфуженно поглядев на него, задержал шаг, чтобы

снова быть позади него.

— Что же у вас со стихами? — спросил он, принорав­

ливаясь к моему шагу.

Голос у него глухой, усталый. Я что-то ответил.

Блок сказал: «Хорошо, хорошо», — и уже молчал до са­

мого дома. Подле ворот на набережной Пряжки он снял

перчатки, каждому подал руку, пожатие было крепкое,

горячее, сухое. Сказал: «До свидания, товарищи!» — и

пошел не к себе, в дом, а по тротуару, в сторону Мойки.

Видимо, ему надобно было побыть одному, что-то обду­

мать, отдохнуть от людей...

С. АЛЯНСКИЙ

ВСТРЕЧИ С АЛЕКСАНДРОМ БЛОКОМ

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С АЛЕКСАНДРОМ БЛОКОМ 1

Дверь открыла высокая белокурая женщина. Она с

любопытством рассматривала меня умными, улыбающи­

мися, слегка прищуренными глазами.

Позднее я узнал, что это была жена поэта, Любовь

Дмитриевна.

Она провела меня в большую комнату, примыкавшую

к передней, в кабинет Александра Александровича.

По дороге на Офицерскую я пытался представить се­

бе внешность Александра Блока. Мне была известна

лишь одна широко распространенная его фотография

1907 года. Молодой, двадцатисемилетний поэт, с длин­

ными кудрявыми волосами, снят на ней в черной руба­

хе, с большим белым отложным воротником, какие то­

гда носили художники.

Какой он сейчас, через одиннадцать лет?..

Был светлый летний петербургский вечер. В простор­

ной комнате было пустовато. В глубине, у окна, стоял

небольшой письменный стол и на некотором расстоянии

от него — диван. В другом конце кабинета, против вхо­

да из передней, в углу стоял другой, небольшой круглый