Аналитика как интеллектуальное оружие

Конечно, в идеале нужна чёткость школы, чёткость интеллектуальной традиции, не исключён и административно-референтный заказ. Блестяще образованные интеллектуалы-системщики по тексту научного исследования могут установить школу: Оксфорд или Кембридж. При всей необычности подобного подхода можно вспомнить по аналогии демагогический лозунг Мао Цзедуна, ведь, в принципе, он очень здрав – отсекая все противоречащие стройности научной школы (схоластика, литературщина, сомнительные гипотезы) – мы не плодим хаос, но уплотняем поле общей национальной научной школы, создаём внутренние переходы-мостики, позволяющие обогатить её новыми смыслами.

В 1956 году, после XX съезда КПСС в СССР в своей речи «О справедливом разрешении противоречий внутри народа» Мао бросает лозунг: «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». По существу это был призыв к тому, что каждый мог высказывать свою точку зрения. Мао не ожидал, что этот призыв обернётся против него самого. Свободно обсуждались такие вопросы, как стиль работы правительства, отсутствие демократии, некомпетентность руководства, коррупция и т. д. Кампания Сто цветов провалилась и в 1957 году была ликвидирована. Все выступавшие ранее с критикой правительства и Мао во время Ста цветов теперь подверглись преследованиям и репрессиям. Таких оказалось 520 000 человек. Многие покончили жизнь самоубийством.

Русская дореволюционная и современная научная практика преимущественно востребует учёных двух классов – собственно исследователей-теоретиков и референтов-систематизаторов (организаторов современной науки). Думаю, в сегодняшней России не хватает именно вторых – тех, кто своим авторитетом, административным ресурсом, финансированием способен содействовать стройности, актуальности, востребованности нового научного знания. Сегодня, когда исследования во всё большей степени становятся коллективными, комплексными, проводятся командами, задачи организатора исследования становятся проще – совместить, перенацелить, увязать, сгладить стыки в рамках единого рубрикатора, прояснить нестыкующиеся фрагменты. В Русской традиции этот подход органичен, если вспомнить такие явления, как Вехи, Мир Искусства, кружок Серапионовы Братья, сборник Смена вех. Анализируя социологические работы многих уличных философов, приходишь к мысли, что им не хватает не редактирования, патриотизма (знания традиции), эрудиции и общих знаний, но чёткого рубрикатора – более универсальной ориентации в известном и неизвестном.

По аналогии – как дома мы размещаем книги по отраслям знаний на книжной полке, точно так же нам нужен Некто Сведущий, кто поможет разместить наше Творение на Звёздном Небе Национального небосклона, очистив от шелухи случайного и неактуального. Доктором физ-мат. наук (в хорошем советском смысле) можно стать в 27–30 лет, если в силу специфики самоорганизации своего интеллекта уловить нечто слабо уловимое (эфемерно-виртуальное) в мирах физики и математики. Социология в широком смысле, как и любая другая наука о человеческом управлении, в чём-то ещё более виртуальна, эфемерна, ещё более неочевидна, чем физика. Она требует совершенно иных качеств от своего адепта. Каких же?

Во-первых, громадного, разнообразного, изощрённого жизненного опыта. По критериям оценки абстрактного познания хорошо, когда теоретической социологией занимаются практики – бизнесмены, политики, разведчики, люди смежных естественно-научных дисциплин – биологи, палеонтологи, математики. И обычно такой жизненный опыт приходит к человеку в 45–50 лет.

Во-вторых – громадного теоретического знания, начитанности. Современный социолог-теоретик должен изнутри знать две-три тысячи теоретических трудов русских, западных и восточных авторов на разных языках. Только такая теоретическая подготовка позволит ему адекватно оценивать собственные наработки как рядоположенные в общем строю (что, собственно, и составляет интеллектуальную национальную традицию) и в меру своих сил и дарования развивать её и дополнять, исходя из возможностей и потребностей времени.