Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Дальше Микоян уже не вступал в разговор. Расклад сил был абсолютно понятен. «Старая гвардия», опытнейшие аппаратные деятели: Молотов, Каганович, Ворошилов, Маленков – на словах соглашались обнародовать доклад, рассчитывая, что позднее текст его будет отредактирован, изменен, формулировки смягчены, роль участников репрессивных акций сведена к минимуму. Тезис про «двух Сталиных» также им понравился. Этот тезис Микоян решил еще обдумать, в нем было верное зерно. Сталин действительно менялся, как меняются все люди. Этого нельзя было не учитывать, оценивая его работу. Однако те, кто не входил в «ближний круг» и попал в президиум ЦК сравнительно недавно: Первухин, Сабуров, Кириченко, Пономаренко и другие (кстати, многие были обязаны своим продвижением Хрущеву) – выступили за радикальные формулировки.

Речь шла, разумеется, исключительно о публикации доклада в закрытом формате только для делегатов съезда на отдельном закрытом заседании. Можно было пойти даже на то, чтобы не распечатывать доклад в бумажном виде, а зачитать с трибуны исключительно устно.

Наконец сейчас Микоян увидел, что ветераны: Молотов, Каганович, Ворошилов, Маленков – обречены и это понимают. Большинство же было на стороне Хрущева. Хрущев руками своего друга Серова также контролировал и КГБ.

Но понимал Микоян и другое. Помимо Центрального комитета, где велись игры за власть, помимо КГБ, есть еще рядовые члены партии, и есть огромный народ, от которого все зависело, который своим трудом и своими жизнями оплачивал и внутреннюю, и внешнюю политику, со всеми ее победами и провалами, и коллективизацию, и индустриализацию, и войну. И если сотни тысяч родственников безвинно расстрелянных людей, сотни тысяч незаконно репрессированных вдруг захотят уничтожить весь ЦК КПСС, они это сделают. А может быть и так, что другие, сражавшиеся с именем Сталина на устах, верившие ему безоговорочно, не захотят принять правды о Сталине, их разум не вместит этой правды. Битва за мертвого Сталина была впереди.

Хрущев подытожил разговор. Для обозначения важности момента он встал. Распечатанный доклад взял в руку и держал, как оружие, как меч, которым можно сразить любого неприятеля.

– Мы добились главного, – произнес он веско. – По вопросу доклада на съезде у нас нет расхождений. Доклад ставим, подключаем секретарей ЦК, будем зачитывать, это решили, возражений ни у кого нет. Кто будет делать доклад – решим. И не забудьте, – Хрущев повысил голос, – у нас с вами есть для делегатов съезда один очень серьезный аргумент. О нем все забыли, но я помню. Мы с вами арестовали Берию сразу же, через три месяца после смерти Сталина, и этим расчистили себе путь к действию! Так что нам не стыдно! Мы работали со Сталиным, но это нас с ним не связывает! Когда у нас появились факты, мы немедленно их довели до партии. Вот наша позиция. На этом закончим, товарищи. После такого мы все должны успокоиться.

Тут Микоян, помимо воли, испытал момент восхищения талантом Хрущева. Все-таки он был мастер маневра и ухитрился в самый последний момент обмануть всех: и ветеранов, и молодых, и своих, и чужих. Зажевал, затолкал в глубину один из главных вопросов: кто же будет читать доклад?

Вроде бы все думали, что это сделает автор доклада, Поспелов. Но кто тогда будет согласовывать окончательный текст и с кем? Надо ли снова собираться для согласования итогового текста и как, если съезд уже на носу и времени у членов президиума не будет? А ведь в том докладе каждое слово на вес золота или, если быть точным, по цене крови! Кто же станет первым, объявившим на весь мир, что Сталин – убийца сотен тысяч невинных людей? Из чьих уст прозвучит это сенсационное заявление?

Никто из ведущих, самых весомых политиков страны, собравшихся в одном помещении для решения глобальной политической проблемы, об этом не подумал. Ни один из участников совещания, даже хитрейший Молотов, не прочувствовал историзм момента. Конечно же, доклад сделает кто-то самый решительный, отважный, дальновидный, обладатель исключительных лидерских качеств. Таким человеком Никита Хрущев видел только себя.

Выступление Н. С. Хрущева на ХХ съезде КПСС

СПРАВКА

Текст создан на основе рабочей протокольной записи заседания Президиума ЦК КПСС от 09.02.1956 г. Источник: Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3 томах. Том 1. С. 349–351. Архив: РГАНИ. Ф. 3. О. 8. Д. 389. Л. 58–62.

5

РЕКОНСТРУКЦИЯ

В тот же день

Москва. Кремль

Микоян вышел во внутренний двор Кремля. Здесь стоял уже заведенный лимузин Хрущева ЗИС‐110, и за ним – вторая машина с охраной. Сам Хрущев, отойдя в сторону, ходил взад и вперед, сунув руки в карманы. Микоян подошел, ударил его кулаком в плечо.

– Думаю, все прошло удачно, – сказал он.

Хрущев, видимо где-то по пути из кабинета к машине пропустив две-три рюмки, поднял веселые прозрачные глаза. Наклонился к уху Микояна.

– Видел, как поднялись эти старые кабаны? Молотов с Кагановичем? Как бы нам их свалить?