Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Уместно будет предположить, что Анастас Микоян, констатировав грубые дипломатические ошибки Хрущева в Пекине, принял решение в дальнейшем по возможности брать на себя инициативу в определении внешней политики Советского Союза, чаще и настойчивее страховать своего лидера от перегибов, невыдержанности, излишней эмоциональности.

В итоге отношения с Китаем постепенно дали трещину (вряд ли по вине Хрущева). Мао обвинил советских коммунистов в ревизионизме и далее пошел своим путем. Дружба с Советским Союзом закончилась ссорой и прямым военным столкновением в марте 1969 года на острове Даманский.

3

РЕКОНСТРУКЦИЯ

1956 год. Сентябрь

Пекин

История знает случай, когда Анастас Микоян фактически оказал услугу Мао Цзэдуну, выступил его эмиссаром, доверенным лицом. Это случилось в сентябре 1956 года – тогда Микоян прибыл в Пекин во главе советской делегации для участия в VIII съезде КПК. (См.: Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. Черновые протокольные записи заседаний. Стенограммы. Постановления. Т. 2: Постановления. 1954–1958. М., 2006. С. 421–422.)

16 сентября во второй половине дня в Пекине состоялась беседа Микояна с Мао. Тот, начав разговор, упомянул о Северной Корее, на что Микоян тут же ответил:

– У меня есть отдельное поручение побеседовать с вами о ситуации в этой стране и действиях товарища Ким Ир Сена.

Мао чрезвычайно оживился.

– Так давайте сделаем это немедленно! Тем более что товарищ Ким Ир Сен не приехал к нам на съезд, хотя мы его приглашали.

– Нас тоже беспокоит ситуация в Северной Корее, – сказал Микоян. – У нас мало информации, от нас ее утаивают. Но мы знаем, что речь идет об отходе от ленинских норм партийной жизни[359].

– Это еще мягко сказано, – ответил Мао. – Товарищ Ким считает себя теперь самостоятельной фигурой. Он думает, что встал в один ряд с товарищем Сталиным и товарищем Мао Цзэдуном. Он арестовал многих надежных коммунистов, которых мы направили ему для помощи. Одних снял с постов, других исключил из партии, арестовал и казнил товарища Пак Хон Ена, министра иностранных дел, которого я лично знал как честного человека. Многие, не дожидаясь репрессий, вернулись в Китай. Как вы, должно быть, знаете, в самой Корее не очень любят и китайских корейцев, и советских корейцев, а товарищ Ким этим пользуется[360]. Он фактически разваливает партию, ведет дело к расколу.

Микоян ждал, что Мао упомянет и о судьбе своего старшего сына Мао Аньина, погибшего во время войны в Корее, но Мао не сказал об этом ни слова[361].

– Правильно ли я понял, – спросил Микоян, – что в будущем вы не видите Ким Ир Сена лидером Северной Кореи?

Мао покачал головой.

– Я не хочу его свергнуть, я хочу ему помочь[362].

– Мы готовы оказать вам поддержку, – сказал Микоян.

– Это будет очень кстати, – ответил Мао. – Мы будем благодарны вам, если вы передадите товарищу Киму некоторые рекомендации не только от лица коммунистов СССР, но и от лица китайских коммунистов. Вы, товарищ Микоян, могли бы встретиться с Ким Ир Сеном во главе совместной советско-китайской делегации.

А. И. Микоян ведет переговоры с Мао Цзэдуном

– Для меня это честь, – сразу же заявил Микоян. – У вас есть какие-то особые пожелания?

Мао размышлял несколько мгновений.

– Мы хотели бы, чтобы все, кого он изгнал, были восстановлены в партии и на прежних постах. Далее мы хотим, чтобы ЦК Трудовой партии Кореи публично признал свои ошибки и перегибы и в корейских газетах была опубликована информация об этом. И последнее: на всех встречах во избежание ошибок и недопонимания должны присутствовать послы Китая и Советского Союза, представитель китайской компартии и представитель корейских коммунистов, покинувших Северную Корею в результате ошибочных действий товарища Ким Ир Сена.

19 сентября китайская и советская делегации вылетели в Пхеньян на двух самолетах. На переговорах, длившихся несколько дней, и Микоян, и представлявший КПК маршал Пэн Дэхуай, на тот момент вице-премьер и министр обороны Китая, умудрились избежать прямой критики Ким Ир Сена, упирая на ошибки, допущенные коллективно всеми членами ЦК ТПК. Лишь единожды Микоян намекнул на возможное «освобождение» корейского лидера, рассказав о похожих случаях в Венгрии, Болгарии и Польше, и тут же успокоил собравшихся, заявив, что здесь речь о таком не идет. Но чуткий к подобным выпадам Ким Ир Сен, разумеется, услышал сигнал, и это ему не понравилось, как не понравился и сам факт визита незваных гостей. Еще корейцам показалось, что Микоян вел себя с ними высокомерно[363], однако негативное отношение к Микояну было сформировано скорее всего с подачи Ким Ир Сена. К тому времени в КНДР вовсю продвигались «идеи чучхе» – предполагалось опираться только на собственные силы. Ким Ир Сен не желал, чтобы Пекин и Москва его контролировали даже в обмен на помощь и поддержку с их стороны.