Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Фидель Кастро, Игнасио Рамоне. Моя жизнь.

Биография на два голоса. – М.: Рипол Классик, 2009.

<p>Глава 15</p><p>Новочеркасский расстрел. Похороны Кеннеди. Смещение Хрущева 1962 – 1964</p>

1

17 мая 1962 года Президиум ЦК КПСС одобрил проект указа о повышении цен. Указ вступил в силу 1 июня. На мясо и птицу цены были повышены на 35, на масло и молоко – на 25 процентов[441]

.

Эта мера изначально была призвана повысить рентабельность многострадальной сельскохозяйственной отрасли: чем больше платят покупатели, тем больше зарабатывает производитель. Однако население уже привыкло к тому, что цены снижаются, а не растут. Микоян хорошо понимал популистский характер сталинских «снижений цен» и одобрял меры по стимулированию сельского хозяйства, в том числе и через постепенное повышение цен, но это многим в СССР не понравилось.

Одновременно было решено повысить нормы заводской выработки. Автором этой идеи был Алексей Косыгин. Хрущева его аргументы убедили[442].

На электролокомотивном заводе им. Буденного близ Новочеркасска начались волнения. Рабочие были недовольны и повышением цен, и повышением норм выработки. Заработная плата упала на 30 процентов. Также КГБ зафиксировал резкий рост недовольства и протестные настроения в Кемерове, Краматорске, Донецке и других городах.

Директор завода им. Буденного Курочкин на упреки рабочих ответил грубо: «Нет мяса – жрите ливер» (Таубман приводит фразу «ешьте пирожки с капустой»). Точные слова Курочкина не были зафиксированы, но поведение руководства завода привело рабочих в ярость. Они блокировали железную дорогу, остановили поезд «Саратов – Ростов», разгромили вагоны, выбили в них стекла.

Хрущев намеревался сам выехать в Новочеркасск, но его отговорили. Тогда он решил направить секретаря ЦК КПСС Фрола Козлова и Микояна.

Микоян упорно возражал. Он считал, что из членов высшего руководства страны ехать должен кто-то один, чтобы впоследствии быть готовым взять на себя всю полноту ответственности за принятые решения[443]. В ответ Хрущев предложил поехать еще и членам президиума ЦК: Кириленко, Шелепину, Полянскому, секретарю ЦК Ильичеву и помощнику председателя КГБ Петру Ивашутину.

Микоян, Козлов и их спутники прибыли в Новочеркасск 2 июня. Микоян немедленно выступил по радио, пытаясь успокоить население. Речь его была записана на магнитофонную пленку и несколько раз транслировалась 2 и 3 июня, в том числе с помощью передвижных громкоговорителей. По другим сведениям, по радио выступил не только Микоян, но и Козлов[444].

Н. С. Хрущев, Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Ф. Р. Козлов, Е. А. Фурцева и А. И. Микоян в начале 60-х годов

Руководство города и области посчитало восстание «бунтом хулиганов, пьяниц и уголовников»: на заводе значительное количество рабочих имели судимости. Хрущев больше всего опасался эскалации конфликта и был прав. Среди недовольных нашлись люди, готовые отправить эмиссаров в соседние города, Ростов и Донецк, чтобы призвать их население поддержать восстание[445].

2 июня число протестующих достигло 10 тысяч. По приказу командующего Северо-Кавказским военным округом Иссы Плиева мост через реку Тузлов перегородили танками, но рабочие, двигаясь с портретами Ленина и Маркса, под красными флагами перешли реку вброд либо перебрались через танки – военнослужащие им не препятствовали.

Достигнув центра города, повстанцы ворвались в здание горкома. Активисты вышли на балкон и обратились к остальным, призывая всех занять здание милиции. Это неизбежно привело бы к захвату огнестрельного оружия. Помимо флагов, в толпе виднелись транспаранты «Хрущева на колбасу!».

В тексте обвинительного заключения[446] сказано, что протестующие пытались выхватить автоматы из рук военнослужащих Репкина, Кувардина и других, в результате чего солдаты вынуждены были, в соответствии с уставом, применить оружие против нападавших[447]

. Однако есть мнения как историков, так и очевидцев (Пыжиков, Пихоя, Таубман, Шапошников, Деркачев), что огонь был открыт по приказу командиров, причем сначала был сделан один или несколько предупредительных залпов в воздух.

А. И. Микоян, Н. С. Хрущев и Л. И. Брежнев

Поскольку в КПСС, в правительстве СССР и в Вооруженных силах существовала жесткая субординация, полномочия отдавать приказы о применении оружия имели только Козлов и Микоян как вышестоящие ответственные лица. Однако ни Козлов, ни Микоян не могли бы отдать такой приказ, не получив на это разрешения от вышестоящего руководства, то есть лично от Хрущева.

Микоян предпринял попытки переговоров с участниками протестов, но за его спиной Козлов телефонировал в Москву Хрущеву и получил от него устную санкцию на силовое подавление беспорядков.