Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Предупредительные выстрелы не остановили толпу. Был открыт огонь на поражение. Погибли 23 человека, ранено было около 100, из них многие впоследствии скончались в больницах. Толпа была рассеяна[448].

В тот же день была организована встреча ответственных работников с делегатами восставших. Пришли девять человек, в том числе их лидер, рабочий Б. Н. Мокроусов, по профессии обрубщик литья, имевший шесть классов образования и две судимости за телесные повреждения и хищения[449].

Микоян присутствовал при этом разговоре, Фрол Козлов – нет. По свидетельству Микояна, Козлов не выступал по радио, не вел переговоров, зато активно телефонировал в Москву[450].

Впоследствии рабочий Мокроусов был расстрелян.

Фрола Козлова не смутила пролитая кровь. Позвонив из Новочеркасска Суслову, он пожаловался на качество местного питания, попросил прислать ему продукты из Москвы и напомнил, что намерен отправиться в отпуск[451].

Хрущев обвинил в трагедии «местных идиотов, которым вздумалось стрелять»[452]. Возможно, одна эта фраза свидетельствует о том, что приказ отдал именно Хрущев.

Информация о Новочеркасском расстреле была полностью засекречена. Погибших хоронили в чужих могилах. Сделано это было прежде всего для предупреждения эскалации конфликта. Однако отсутствие достоверных сведений породило большое количество слухов. Известна легенда о том, что солдаты сделали первый залп поверх голов и пули попали в мальчишек, взобравшихся на деревья.

В книге М. А. Деркачева, в тот период помощника командующего Северо-Кавказским военным округом генерала Иссы Плиева, приводятся сведения, что с Плиевым разговаривал секретарь ЦК КПСС А. Кириленко, прибывший прежде других в Новочеркасск 1 июня вечером. Именно он первым заговорил о том, что армия должна навести порядок. Плиев заявил Кириленко, что не будет сталкивать армию с народом[453]

.

Генерал-майор Олешко доложил Микояну об одном убитом – гражданском мужчине, пытавшемся отобрать автомат у часового. Микоян, по свидетельству Олешко, был очень расстроен и распорядился привести к нему этого солдата и поговорил с ним. Солдат уверял, что выстрел произвел случайно.

ДОСЬЕ

«Приказ о разгоне демонстрантов отдавала Москва».

Деркачев М. А. Особое поручение. – Владикавказ: Ир, 1994. С. 17.

А. И. Микоян, председатель КНР Лю Шаоци, Н. С. Хрущев, генеральный секретарь ЦК КПК Дэн Сяопин, Ф. Р. Козлов, М. А. Суслов и мэр Пекина, член политбюро ЦК КПК Пэн Чжэнь в Кремле в сентябре 1960 года

* * *

Другую версию изложил генерал-лейтенант танковых войск Матвей Шапошников, в 1962 году первый заместитель Плиева. По его сведениям, Козлов и Микоян прибыли в Новочеркасск не 1 и не 2 июня, а в конце мая – их резиденция находилась в медпункте гарнизона танковой дивизии. В разговоре с Козловым и Микояном Шапошников высказал опасения, что вмешательство армии может привести к жертвам, но Козлов грубо оборвал Шапошникова и заявил, что «генерал Плиев получил все необходимые указания»[454]

.

2 июня, по версии Шапошникова, он получил от Плиева приказ задержать колонну протестующих, двигавшуюся к центру города. Плиев сообщил, что высылает танки. «Я не вижу перед собой противника, которого следует останавливать танками», – заявил Шапошников. Через четыре года генерал Шапошников был уволен из Вооруженных сил, через пять лет исключен из КПСС.

Фрол Козлов был ставленником Хрущева, лично преданным ему. В июне 1959 года в беседе с А. Гариманом Хрущев заявил, что видит Козлова своим преемником. В том же месяце журнал «Тайм» вышел с портретом Козлова на обложке и с пометкой «преемник Хрущева»[455]. По утверждению Ф. Бурлацкого, Козлов отличался резкостью и жестокостью[456].

Анастасу Ивановичу Микояну было 66 лет. У него был огромный политический и управленческий опыт и не было властных амбиций. Прежде всего его интересовало равновесие и устойчивое поступательное развитие страны и всей мировой социалистической системы, созданной при его непосредственном участии.

В отличие от Микояна, 53-летний Фрол Козлов находился на карьерном подъеме. Он мог отдать приказ открыть огонь, чтобы угодить Хрущеву, продемонстрировать решительность, а заодно и «прикрыть» лидера СССР.