Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

«Наша главная ошибка состояла в том, что в шифровках Кастро ему не упомянули, даже не намекнули на возможность вывода ракет, хотя нам она была ясна. <…> Письма Хрущева были очень длинными, многословными, полными отступлений, повторений и общих рассуждений. <…> Запрашивать мнение Фиделя, чтобы учитывать его неизбежные поправки или дополнения, никто не решился предложить. <…> Обязательно следовало послать в Гавану хотя бы в субботу, 27 октября, копию телеграммы от 26 октября президенту Кеннеди, ту, где… упоминаются ракеты в Турции, – а это для Фиделя было бы очень неприятно, – но зато там упоминалось о необходимости иметь согласие правительства Кубы на допуск инспекторов. Ведь это было единственное послание, где вспомнили о Кубе! <…> Наша грубая ошибка, что мы этого не написали».

С. А. Микоян. Анатомия карибского кризиса.

М.: Academia, 2006. Гл. 6.

«Мне пришлось три недели… уговаривать Фиделя не саботировать соглашение Хрущева – Кеннеди. А он вполне в силах был это сделать, и тогда нам было бы еще труднее вылезать из этой истории. Но все кончилось без войны и без каких-либо серьезных конфронтаций в других районах мира. Пожалуй, никогда раньше мы не были так близки к третьей мировой войне.

Даже получился некоторый выигрыш для советско-американских отношений в целом. Стало ясно, что продолжение конфронтации сулит большие опасности. Можно было развить этот сдвиг в мышлении и идти к разрядке».

А. Микоян. Так было. М.: Вагриус, 1999. стр. 400–401.

«Переговоры Микояна были трудными, и поэтому они затянулись на три недели. Только телеграмма Н. С. Хрущева о смерти жены Микояна, поступившая в Гавану 3 ноября, снизила жесткость позиции кубинцев, и переговоры на первом этапе проходили в щадящем режиме. Американцы требовали от нас все новых и новых уступок, которые прямо затрагивали суверенитет Кубы. Они настаивали на своем праве инспекции за демонтажем и вывозом ракет, потребовали вывода с Кубы советского воинского контингента, самолетов Ил‐28, торпедных катеров типа “Комар”, которые не угрожали безопасности США. Так или иначе, но с большинством их требований пришлось согласиться».

Алексеев А. И. Записки посла // Стратегическая операция «Анадырь»: Как это было / Под общ. ред. В. И. Есина.

М.: МООВВИК, 1999.

«…Горе постигло Анастаса Микояна. Скончалась Ашхен Лазаревна, супруга Анастаса Ивановича. <…> Хрущев разрешил поступить Микояну по собственному усмотрению: вылететь в Москву на похороны или задержаться в Гаване. Микоян выбрал Гавану. Похоже, ему не верилось, что США и СССР помирились и что со спокойной душой можно возвращаться в Москву».

Д. Язов. Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала.

М.: Центрполиграф, 2016.

«Я получил Ваше письмо от 30 октября. Вы представляете дело так, что с нами и вправду проконсультировались, перед тем как вывести стратегические ракеты. <…> Новость о внезапном и практически немотивированном решении вывести ракеты вызвала слезы у многих кубинцев и советских людей, которые были готовы погибнуть с гордо поднятой головой. Вам, вероятно, неизвестно, насколько кубинский народ настроен выполнить свой долг перед Родиной и перед человечеством.

Вы, товарищ Хрущев, считаете, что мы эгоистически думали о себе, о нашем самоотверженном народе, готовом принести себя в жертву, причем, конечно же, не слепо, а полностью осознавая, какой опасности он себя подвергает?

Мы знали, что будем уничтожены, как Вы намекаете в своем письме, в случае термоядерной войны. Тем не менее, мы не просили Вас вывести ракеты. Мы не просили Вас уступить.

Я понимаю дело так, что, если агрессия развязана, нельзя уступать агрессорам еще и привилегию решать, когда следует использовать ядерное оружие.

Я не предлагал Вам, чтобы в разгар кризиса СССР нападал. Я предлагал, чтобы после империалистического нападения СССР действовал не колеблясь и ни в коем случае не допустил ошибки, позволив врагам первым нанести по нему ядерный удар.

Я взялся за это дело, не обращая внимания на то, насколько оно щекотливо, повинуясь долгу революционера и испытывая самое бескорыстное чувство восхищения и любви по отношению к СССР.

Не часть кубинского народа, как сообщили Вам, а подавляющее большинство кубинцев в настоящее время испытывают невыразимую горечь и печаль. Империалисты вновь заводят речь об оккупации нашей страны, заявляя, что Ваши обещания эфемерны. Но наш народ горит желанием сопротивляться, возможно, как никогда, полагаясь на себя и на свою волю к победе. Мы будем бороться против враждебных обстоятельств. Мы справимся с трудностями и выстоим. При этом ничто не сможет разрушить узы нашей дружбы и бесконечную благодарность СССР.

С братским приветом,

Фидель Кастро

31.10.1962»