Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– В том регионе, – сказал Брежнев, – основной игрок – Китай. Теперь у китайцев еще и бомба есть (испытания проведены 16 октября 1964 года. – Прим. авт.). Как мы полезем во Вьетнам, не учитывая позиции китайцев?

– Нет, Леонид Ильич, – возразил Микоян. – Нам следует разработать нашу собственную позицию без оглядки на китайцев.

Брежнев вдруг нахмурился и недовольно произнес:

– Это вы с Хрущевым так привыкли работать? «Без оглядки»? Так ведь он нам не пример! На словах был за мир, а сам чуть не развязал атомную войну! Нет уж, товарищ Микоян, давайте работать с оглядкой!

Микоян решил не отвечать на грубый выпад, повернулся к Малиновскому:

– Что вы предлагаете, Родион Яковлевич?

– Прежде всего, – сказал Малиновский, – не бояться новой войны. Армия находится в полной боеготовности. Мое мнение: в ответ на агрессию во Вьетнаме мы нанесем удар в другом месте – в Европе. Я готов отдать приказ создать активность в Восточной Германии и Венгрии, выдвинуть несколько дивизий к границам Западного Берлина. Для нас Европа самый взрывоопасный регион. Выдвинем танки и десантников. Назовем это учениями. Поиграем на нервах натовцев.

– А потом? – спросил Брежнев. – Еще один ядерный кризис?

Малиновский развернул плечи.

– Товарищ первый секретарь, западные правительства в отличие от нас всегда находятся под давлением общественного мнения, которое формируется газетами и телевидением. Наша цель – напугать европейского обывателя, дальше все пойдет само. Если американцы во Вьетнаме действуют нагло и уверены в безнаказанности, нам следует отвечать так же. Если выдвинем в Европе танки, мы не напугаем натовских генералов, но напугаем обывателей, это сработает.

А. И. Микоян и заместитель председателя ЦК КПК Чжоу Эньлай на трибуне мавзолея в 1964 году

– Ладно, – сказал Брежнев и повернулся к Косыгину. – Теперь ты скажи, Алексей Николаевич.

Косыгин прокашлялся.

– Северный Вьетнам ждет от нас помощи. Прежде всего вооружение – стрелковое и средства ПВО. Затем финансовая поддержка, ну и, наконец, политическая. В Ханое хорошо понимают наши сложности в отношениях с Китаем. В Ханое намерены строить отношения с китайцами самостоятельно, отдельно от отношений с Советским Союзом. Но вот что важно, товарищи. В ходе визита в Ханой у меня сложилось четкое понимание, что вьетнамские коммунисты не боятся войны с американцами, они готовы воевать, они готовы дать автоматы женщинам, старикам и детям. У меня сложилось впечатление, что они пойдут до конца. Соответственно, если Советский Союз выступает в роли мирового социалистического лидера, мы тоже должны быть готовы пойти до конца.

– То есть, – уточнил Брежнев, – ты согласен с тем, чтобы провести наземную операцию в Европе?

– Пока нет, – сразу ответил Косыгин. – Я воздержусь.

Микоян поднял руку.

– Товарищи! Я, как вы знаете, имею большой опыт работы с США и должен вам сказать, что их самоуверенность порой ни на чем не основана. Американцы считают себя бравыми парнями, непобедимыми воинами. На самом же деле они слабо понимают, что такое Индокитай, что такое Вьетнам, что такое Юго-Восточная Азия. Они не понимают ни специфики региона, ни азиатского менталитета. Вот товарищ Малиновский понимает – он воевал на Дальнем Востоке. Я тоже имею представление о том, как там все устроено, я там много раз был. Если американцы решатся на ввод наземных войск во Вьетнам, им конец. Они увязнут там, как в болоте. В связи с этим я считаю, что нам нужно помочь Вьетнаму, но только негласно, неофициально, оружием и деньгами. А на официальном уровне нам с американцами ссориться из-за Вьетнама не следует. Леонид Ильич сказал верно – главный игрок на этом поле Китай. Если мы начнем операцию в Европе, как предлагает товарищ Малиновский, мы сделаем китайцам дорогой подарок. Все усилия по разрядке напряженности между СССР и США, и мои усилия в том числе, будут напрасными. Наконец, последнее: ссора с американцами вовсе не будет означать для нас дружбы с китайцами[481].

Какое-то время все молчали.

– Что скажешь, товарищ министр? – спросил Брежнев Малиновского.

– Товарищ первый секретарь, мое отношение к китайцам вы знаете.

Брежнев засмеялся.

– Да уж, знаю. Хорошо помню, как ты им прочитал лекцию про Сталина!

Улыбнулся и Микоян: вспомнил ноябрь 1964-го.

Маршал Родион Малиновский хорошо относился к Хрущеву, в целом разделял его идеи по модернизации армии, но все же принял участие в его смещении. Вероятно, именно позиция Малиновского позволила антихрущевской группировке добиться успеха[482]. После отставки Хрущева влияние Малиновского увеличилось, хотя он так и не стал членом Президиума ЦК КПСС (с 1966-го – политбюро), да и отношения с Брежневым не заладились.