Очень скоро труппа получила старое здание на улице Земляной Вал и уже 23 апреля 1964 года отмечала день рождения Театра драмы и комедии на Таганке под руководством Ю. П. Любимова.
И вот загадка Великого Разума – как Анастас Иванович Микоян, всю жизнь разбираясь в сложнейших проблемах экономики, промышленности и политики, так глубоко знал и чувствовал искусство и смог углядеть в преподавателе школы-студии Театра им. Вахтангова великого режиссера Юрия Любимова?! Мало того, что он сразу увидел его талант, он тут же решил помочь ему в создании собственного театра, а его ученикам обрести свой Дом. Бывшие студенты вырвались из студенческой аудитории в новый, свой собственный, современный театр, который позже гремел на всю Москву, страну и весь мир.
Конечно, Юрий Петрович Любимов с большой благодарностью всю жизнь относился к Анастасу Ивановичу, всегда приглашал на премьерные спектакли, куда часто с нами ходил его внук, известный сегодня музыкант и театральный деятель Стас Намин, который уже тогда проявлял серьезный интерес к театру. А после спектаклей мы часто бывали у Юрия Петровича и его супруги Людмилы Васильевны Целиковской в их уютном и гостеприимном доме. Там Анастас Иванович встречался с Евгением Евтушенко, Андреем Вознесенским, произведения которых Любимов ставил на Таганке.
Евгений Евтушенко работал с Юрием Петровичем над своим спектаклем “Под кожей статуи Свободы”. У Жени было много проблем с Министерством культуры – чиновники по-своему читали его произведения, и им многое не нравилось. Евтушенко жаловался Анастасу Ивановичу, а тот всегда вступался за него и говорил нам, улыбаясь: “Помогать надо талантливым людям, бездарные сами пробьются”. А Женю, помню, успокаивал: “Вы талантливы и обязательно найдете пути, чтобы обойти острые углы своим творчеством, но не сдавайтесь – и победите”. В результате премьера спектакля Евтушенко состоялась, и был большой успех.
Однажды Любимов пригласил нас на свой новый премьерный спектакль, но попросил войти в театр через служебный вход. Дело в том, что театр стал настолько популярным, что приходилось прибегать к помощи милиции, чтобы толпа желающих попасть на спектакль не выломала двери.
Входим в театр, стоит вахтер и просит у всех нас входной билет. Анастас Иванович говорит:
– Меня пригласили.
– Вы кто, как ваша фамилия?
– Микоян.
– Папаша, вы о чем??? Когда к нам Микоян приезжает, то охрана окружает весь квартал.
Пришлось нам всем доказывать изумленному вахтеру, что это Микоян. Ведь у Анастаса Ивановича не оказалось никаких документов с собой.
Говорят, был случай, когда он так же, через кулисные коридоры, шел по театру и его резко остановила уборщица, которая мыла пол: “Ходят тут всякие!” Те, кто увидел это, начали объяснять уборщице, что это не тот случай, но Микоян сказал, что она делает свою работу и правильно говорит. Это было в его стиле – он не любил пафос и всегда держался очень скромно, особенно с простыми людьми.
Мы, те, кто его хорошо знал, удивлялись, что Анастас Иванович любил обычный цирк и на вопрос “почему?” отвечал: “Восхищаюсь смелостью и мужеством этих людей. Они демонстрируют нам возможности и физическое совершенство человека ”.
Очень любил своих внуков, а их было десять – пять девочек и пять мальчиков. Любил водить их на представления в цирк на Цветном бульваре и сидел вместе с ними. Никогда не забуду поход с ними в цирк. Заняли целый ряд. Все были счастливы и ели мороженое, а дедушка был счастливее всех. В антракте пошли за кулисы, и все разбежались. Мы с трудом находили их около клеток с дикими животными.
То, что я написала, связано в основном с театром, но Анастас Иванович был уникальной личностью, соединяющей в себе удивительные знания и ум и одновременно удивительную доброту ко всем людям, которые встречались на его пути. Много доброго и очень важного сделал этот человек, обладающий светлым, богатым умом и добрым, любящим сердцем».
11 июля 1964 года на 4-й сессии Верховного Совета Л. И. Брежнев был освобожден с поста председателя Президиума Верховного Совета СССР. Вместо Брежнева на этот пост заступил Анастас Микоян. В тот же день, 11 июля, был созван пленум Центрального комитета КПСС, чтобы утвердить решение сессии Верховного Совета.