Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Не знаю, – твердо ответил Анастас.

Сталин сделал паузу.

– Что вы думаете о Троцком?

– Я с ним не знаком, – ответил Анастас, – но видел его выступления. Я знаю, что он многим нравится. В моей организации в Нижнем Новгороде есть сторонники Троцкого. В армии Троцкий имеет большой авторитет. Заслуги Троцкого перед революцией велики, я их признаю. Но каковы результаты его практической деятельности в настоящее время, я не знаю.

– Товарищ Троцкий, – негромко произнес Сталин, – занимает должность народного комиссара по военным и морским делам. Какими, по-вашему, должны быть результаты его деятельности?

Анастас пожал плечами.

– Не знаю. Война окончена. Возможно, Троцкому, с его опытом и авторитетом, следует занять другой пост, другую должность.

Сталин улыбнулся, его усы двинулись.

– А если я вам скажу, что товарищ Троцкий желает занять пост руководителя партии?

Анастас тоже улыбнулся.

– Это невозможно.

– Для нас с вами – да. Но для товарища Троцкого – возможно.

Анастас покачал головой.

– Для меня руководитель партии – товарищ Ленин. Я читал его книги, я на них вырос. Меня учил партийной работе Степан Шаумян, ученик Ленина. Я руководствуюсь идеями Ленина.

– Разумеется, – спокойно ответил Сталин. – Но, допустим, товарищ Ленин останется руководителем партии только номинально. А фактически страной будет руководить товарищ Троцкий. Все главные решения будет принимать он. Разумеется, Ленин и Троцкий не враги, не соперники, но все же их мнения иногда расходятся.

Анастас подумал: «Промолчать или нет?» Голове стало жарко, во рту сухо. Вспомнил, как Даниэл Шавердян вручил ему книжечку с обрезанными полями. Решился и встал, отодвинув ногами стул. Как обычно, от прилива гнева прорезался армянский акцент.

– Товарищ народный комиссар, прошу меня простить! Но дальнейшие разговоры на эту тему я буду расценивать как провокацию.

Сталин перевернул трубку, постучал об пепельницу.

– Не волнуйтесь, товарищ Микоян. Сядьте, пейте чай. К сожалению, разговор о Троцком придется продолжить.

Микоян остался стоять.

– Наша партия демократическая, – сказал он твердо. – Партия не может управляться одним человеком, даже если это Ленин. Партией управляют комитеты, все вопросы голосуются. Никто и никогда не принимает единоличных решений.

Сталин кивнул.

– Это верно, – сказал он. – Как раз об этом и пойдет разговор. Скоро мы соберем очередной съезд. Выберем новый Центральный комитет. Если большинство делегатов будут сторонниками товарища Троцкого, то у него будет большинство и в ЦК[93]. Вы, как я понимаю, этого не хотите.

– Нет, не хочу.

– Тогда вам надо понять, что борьба за партию начнется с губернских комитетов. Там, где будут выбирать делегатов съезда. Я, как и вы, следую идеям товарища Ленина, и я заинтересован в том, чтобы делегаты были ленинцами, а не троцкистами. Сядьте, пожалуйста.

Анастас сел. В этот момент снова скрипнула дверь. Анастас не повернул головы, решив, что пришел ординарец. Когда раздался знакомый голос, он вздрогнул.

Ленин шел медленно, осунувшийся, чуть сутулый. Смотрел, сильно щурясь. Анастас вскочил.

– Что, Коба? – спросил Ленин. – Обсуждаешь с друзьями кавказские дела?

– Нет, – ответил Сталин. – Товарищ Микоян приехал из Нижнего Новгорода.

Ленин выглядел неважно, бледный, на виске вздулась артерия. Наклонив голову, он всмотрелся в Анастаса.

– А я вас помню, – сказал он. – Вы приезжали из Баку.

– Так точно, – ответил Анастас. – Но сейчас я член Нижегородского губкома.

– Трудно, наверное, кавказскому человеку в Нижнем Новгороде?

– Не знаю, – ответил Анастас. – Я думаю, сейчас везде трудно.

Ленин вскинул подбородок. Глаза сверкнули.

– Вас направили в Нижний с определенной целью. Чтобы усилить партийное руководство на важном участке. Центральный комитет рассчитывает на вас. Вы понимаете, товарищ Микоян?

– Да, понимаю.

– Возможно, в будущем вас направят и в другие районы. С той же самой целью – для усиления руководства. Это не должно вас смущать, наоборот, это знак доверия. Это значит, что партия ценит ваши способности и вашу репутацию.

Анастас подумал, что отвечать незачем. Любой ответ будет дежурным, автоматическим, пустым сотрясением воздуха.

– Сильно накурено, – сказал Ленин, ни к кому не обращаясь. – Табак сужает сосуды. Это вредно для мозга.

– Это полезно для нервов, – сказал Сталин, усмехнувшись в усы.

– Да, – ответил Ленин. – Нам всем пригодятся крепкие нервы, – он повернулся к Анастасу. – Что же, не буду вам мешать. Вы, товарищ Микоян, запомните одно: где бы вы ни оказались, за вашей спиной стоит огромная сила. Миллионные массы, полностью уверенные в своей правоте. Вы правильно подметили, сейчас всем трудно. Но так будет не всегда.

Он кивнул Анастасу. Они обменялись взглядами. Сталин сел, не дожидаясь, когда дверь закроется. У Анастаса осталось твердое ощущение, что Ленин пришел специально, чтобы посмотреть на него и что-то для себя понять[94].