Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Итак, – сказал Сталин. – Вы, товарищ Микоян, выполните особое поручение ЦК. И мое личное поручение. Вы отправитесь в Сибирь, в Ново-Николаевск. Встретитесь там с товарищами Лашевичем и Ярославским. О вашей поездке никто не должен знать[95]. Вы передадите Лашевичу и Ярославскому содержание нашего разговора. Когда из Сибири начнут приезжать делегаты нового съезда, среди них должно быть как можно меньше сторонников Троцкого.

– В Сибирь? – переспросил Анастас, изо всех сил сдерживая изумление.

– Да, – спокойно ответил Сталин. – В Сибирь. В этом деле нельзя доверять ни телеграфу, ни телефону. Только личный разговор без свидетелей. Если об этом разговоре станет известно, нас с вами обвинят в заговоре и в попытке внутрипартийного раскола. Фактически, доверяя вам эту миссию, я доверяю вам свою судьбу и, возможно, судьбу партии. Разумеется, у вас есть право отказаться от выполнения моей просьбы.

Микоян улыбнулся. На миг ему показалось, что он снова в Баку, что вокруг свистят турецкие пули; он бежит в облаках пыли вдоль стены Баиловской тюрьмы, пригибаясь и шепча армянские ругательства, а за ним бегут Шаумян, Джапаридзе и остальные.

– Я готов ехать, – сказал он.

Поездка в Ново-Николаевск (ныне Новосибирск) заняла три недели. Встречи и длительные разговоры с Михаилом Лашевичем, председателем Сибирского ревкома, и Емельяном Ярославским, членом Сибирского обкома ЦК, успокоили Анастаса. Оба, опытные большевики, не испытывали симпатий к Троцкому. Но при этом не видели в усилении его популярности большого вреда для партии и для общего дела[96].

Авторитет Ленина повсюду был непререкаем. Ленин превосходил ближайших соратников прежде всего в силе ума – это было всем очевидно. И даже если допустить, что Ленин по каким-либо причинам устранится от активной деятельности, это не сможет пошатнуть партию. Партия устроена так, что все решения принимаются коллегиально, демократической процедурой. Единовластие в партии невозможно. Троцкий привык к единовластию в армии, но он не может переносить авторитарные методы в политику.

ХI съезд РКП(б) проходил в Москве с 27 марта по 2 апреля 1922 года. На нем присутствовало около семидесяти делегатов, представлявших интересы рядовых членов партии – их в тот год насчитывалось более 530 тысяч. Это был последний съезд партии, на котором присутствовал и выступал Ленин. По свидетельству очевидцев, его речи были эмоциональными, но сбивчивыми. Ленин явно говорил с трудом.

На следующий день после окончания съезда, 3 апреля, состоялся пленум Центрального комитета. Анастас Микоян, 26 лет, также присутствовал на заседании пленума и был избран кандидатом в члены ЦК.

Последнее публичное появление В. И. Ленина на ХI съезде РКП(б) в 1922 году

Глава 4 Ростов – Москва. 1922–1928

1

1922–1924

Ростов

Весной 1922 года Анастас Микоян узнал о своем предполагаемом назначении на должность секретаря Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). Инициатором его перевода и повышения выступил Сталин. Он же и сделал Микояну предложение, предупредив, что таково не его личное мнение, а мнение всего Центрального комитета. Микоян не хотел перебираться из Нижнего Новгорода, просил оставить его там еще хотя бы на год. Но пришлось подчиниться[97].

Логика Сталина была проста: везде не хватало толковых людей. Система испытывала жесточайший кадровый голод, на любом участке нужны были умные, энергичные, знающие руководители и исполнители, как минимум – грамотные. Но также очевидно и то, что Сталин особо выделял Микояна. Видимо, потому, что понимал его менталитет. Армянин из бедной крестьянской семьи, выучившийся в Тифлисе, набравшийся опыта работы в Баку, Микоян везде был чужой – и свой. Быстро адаптировался к любой обстановке. С 1922 года Микоян был кандидатом, с 1923-го – членом ЦК РКП(б); с 1924-го – секретарем Северо-Кавказского крайкома партии, членом РВС Северо-Кавказского военного округа.

Ростов произвел на Микояна тяжелое впечатление. В крае свирепствовал бандитизм, коммунистов и комсомольцев расстреливали, в селах и станицах поджигали сельские советы[98].

Территория края включала в себя нынешние Ставрополье, Краснодар, Ростовскую область, Карачаево-Черкесскую, Адыгейскую, Дагестанскую, Кабардино-Балкарскую, Чеченскую, Ингушскую и Северо-Осетинскую республики. Тогда это были: Донская и Кубано-Черноморская области, Ставропольская губерния, Терский округ, Дагестанская и Горская автономные республики, Кабардино-Балкарская и Карачаево-Черкесская автономные области.

Микоян немедленно столкнулся со всем набором трудностей: бесхозяйственность и безответственность, слабая дисциплина, пьянство и воровство исполнителей, недостаток техники, неудовлетворительная в целом материально-техническая база. И, наконец, бандитизм. Зерновые склады приходилось охранять силами частей особого назначения[99].