Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

«В феврале 1923 года Ленину стало совсем плохо, и он попросил Сталина принести ему яд. Сталин обещал, но не принес. Потом он говорил, что, наверное, Ленин обиделся на него за это. “Как хотите, я не могу это сделать”, – сказал Сталин. На Политбюро обсуждался этот вопрос».

Чуев Ф. И. Сто сорок бесед с Молотовым.

Второй после Сталина. – М.: ООО «Издательство Родина», 2019.

«– Кто был более суровым, Ленин или Сталин?

– Конечно, Ленин. Строгий был. В некоторых вещах строже Сталина. Почитайте его записки Дзержинскому. Он нередко прибегал к самым крайним мерам, когда это было необходимо. Тамбовское восстание приказал подавить, сжигать все. Я как раз был на обсуждении. Он никакую оппозицию терпеть не стал бы, если б была такая возможность. Помню, как он упрекал Сталина в мягкотелости и либерализме. “Какая у нас диктатура? У нас же кисельная власть, а не диктатура!”»

Чуев Ф. И. Сто сорок бесед с Молотовым.

Второй после Сталина. – М.: ООО «Издательство Родина», 2019.

4

РЕКОНСТРУКЦИЯ

1926 год

Москва

Микоян – народный комиссар торговли

Люди, сделавшие революцию в России, работали не щадя себя. Многие из них дорого заплатили за свою победу.

Леонид Красин, полпред СССР в Лондоне, перенес малярию, как и Микоян, страдал белокровием, лечился в Париже, скончался от паралича сердца 24 ноября 1926 года в возрасте 55 лет. Михаил Фрунзе скончался 31 октября 1925 года в возрасте 40 лет после операции по удалению язвы желудка. Феликс Дзержинский скончался 20 июля 1926 года в возрасте 48 лет. Александр Цюрупа, народный комиссар продовольствия, скончался 8 мая 1928 года от паралича сердца в возрасте 59 лет. Анастас Микоян, обследованный врачами в Москве в 1924 году в возрасте 28 лет, был признан больным, имеющим туберкулезный процесс в легких. Рекомендованное лечение и длительный отдых Микоян отверг[114]. Следует упомянуть также раннюю смерь Якова Свердлова 16 марта 1919 года в возрасте 33 лет, по официальной версии от «испанского гриппа». Большие проблемы со здоровьем имел и Троцкий.

Что касается здоровья Сталина, будет уместно упомянуть о свидетельстве, согласно которому осенью 1927 года, в период обострения ревматических болей в левой, искалеченной руке, Сталина обследовал психиатр и невропатолог В. Бехтерев. Существует упоминание, что Бехтерев, осмотрев Сталина, нашел у пациента признаки мании преследования, или паранойи. Но, разумеется, официально такой диагноз Сталину никто никогда не ставил. Никаких документов, подтверждающих это, не найдено. Упоминания о мании преследования Сталина есть в воспоминаниях А. Микояна «Так было».

ДОСЬЕ

«Будучи крупнейшим в мире врачом-невропатологом, ученый одновременно являлся виднейшим психиатром своего времени, который не мог не обратить внимания на аномальные личностные особенности своего пациента. Пока остается неясным, присутствовал кто-либо из врачей при осмотре и беседе В. М. Бехтерева с И. В. Сталиным. Однако говорили, что по окончании этой процедуры ученый, выйдя из сталинского кабинета в приемную, бросил своего рода не совсем медицинскую с точки зрения диагностики короткую фразу «обыкновенный параноик», которая тут же была услышана и подхвачена находящимися в этой комнате лицами».

А. М. Шерешевский. Загадка смерти В. Бехтерева. Патентно-информационный и редакционно-издательский отдел Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева.

* * *

20 июня 1926 года состоялся объединенный пленум ЦК и ЦКК партии. Дзержинский выступал с докладом, но почувствовал себя плохо и в тот же день скончался. Спустя полтора месяца, в начале августа 1926 года, Микояна вызвал к себе Сталин.

А. И. Микоян, И. В. Сталин и С. Орджоникидзе в середине 20-х годов

– Феликс умер, – сказал Сталин. – И, соответственно, выбыл из Политбюро. Зиновьев перешел в оппозицию и тоже исключен из Политбюро. Таким образом, на их место пойдет кто-то из кандидатов. А на место кандидатов мы будем выдвигать новых людей. Мы выдвинем Кирова, Орджоникидзе, Кагановича и тебя.

Анастас изумился.

– Меня кандидатом в члены Политбюро?

– Ты против? – спросил Сталин, глядя Микояну в глаза.

– Конечно, против! Есть более достойные люди!

Сталин улыбнулся в усы.

– До тебя я разговаривал с Орджоникидзе и Кагановичем. Они сказали то же самое: «Есть более достойные люди». Кто же эти более достойные?

Анастас молчал.

– Это не все, – продолжал Сталин.

Он достал из ящика стола папку, а из папки – исписанный лист бумаги.