Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Вот это – официальное заявление товарища Каменева. Он пишет, что не справляется с должностью народного комиссара торговли и просит его освободить. Предлагает твою кандидатуру.

Сталин опустил глаза в бумагу, процитировал: «Считаю, что товарищ Микоян единственный, способный справиться с задачей»[115].

– А при чем тут я? – спросил Микоян. – Я работаю в Ростове.

– Теперь будешь работать в Москве.

– Народным комиссаром торговли?

Сталин кивнул.

– А кто в Ростов? На мое место?

– Орджоникидзе.

Анастас пришел в ужас.

– Зачем ты это со мной делаешь? Ты хочешь поссорить меня со всеми? И с Серго, и с Каменевым? Какой из меня нарком? Погляди на меня, во мне 58 килограммов!

– В Ростове тебе это не мешает.

– В Ростове мне ничего не мешает, – сказал Анастас, начиная горячиться. – Мне там все понятно. А что такое Наркомат торговли? Сколько там сменилось наркомов? Пять?

– Согласен, – спокойно ответил Сталин. – Это трудный участок. А ты хороший работник. В Ростове никто бы не справился, а ты смог. Значит, сможешь и в Москве.

– Категорически возражаю, – твердо произнес Анастас.

– Твое право, – сухо ответил Сталин. – Но не забывай про дисциплину. Партия прикажет – пойдешь и будешь работать.

Анастас не справился с приливом горячей крови, воскликнул:

– Послушай! Торговля, экономика – это очень сложно! Я в этом ничего не понимаю. Я умею работать с людьми, но не с цифрами! Я создам угрозу для нашего общего дела! Это не просто скромность – я боюсь, что подведу всех!

– Ты послушай! – перебил Сталин. – Если не будет торговли, не будет государства. Ты Бакинскую коммуну делал?

– Делал.

– А Съезд народов Востока делал?

– Делал.

– В Ростове у тебя получается?

– Вроде да.

– Значит, и с советской торговлей справишься.

– Нет. Я не смогу, у меня действительно не хватает знаний. С торговлей и вообще с экономикой большая беда. Деньги обесцениваются, крестьяне придерживают хлеб, промышленные товары не продаются. Я не знаю, как преодолеть это противоречие. Нам нужны серьезные перемены в экономике, но, чтобы запустить такие перемены, у меня нет полномочий.

Микоян ушел, считая, что его отказ от назначения Сталин принял к сведению. Уехал в Ростов. И уже там спустя несколько дней узнал, что его назначение в Наркомат торговли утверждено на Политбюро.

Микоян был буквально взбешен и направил Сталину телеграмму: «Я наркомторгом и вообще наркомом не гожусь и не могу взять на себя обязанности сверх своих сил и способностей…»[116] И вдобавок написал письмо примерно такого же содержания в Центральный комитет. Но это не возымело действия. В ответ Сталин прислал короткую телеграмму: «Приезжай». А решение о назначении опубликовала «Правда»[117].

Микоян был вынужден подчиниться партийной дисциплине и поехал в Москву вступать в новую должность.

Основой для понимания взаимоотношений Сталина и Микояна является то, что они были политическими единомышленниками. В партии большевиков всегда велась острейшая внутренняя дискуссия. Ленин – а его все безоговорочно признавали лидером – не только позволял эту дискуссию, но и поощрял ее, сам в ней участвовал. Так поддерживался важнейший для партии демократический принцип управления.

После смерти Ленина Сталин возглавил ядро партии. Ей противостояла троцкистско-зиновьевская оппозиция. Микоян считал себя учеником Ленина и признавал лидерство Сталина. Оба были сторонниками твердой дисциплины и единства в партии, что заметно отличалось от линии Троцкого в 1923–1934 годах, позднее Зиновьева и других, допускавших существование фракций, самую широкую внутрипартийную дискуссию, выборность всех руководителей снизу доверху. При этом и группа Сталина, и сторонники Троцкого активно апеллировали к наследию Ленина.

А. И. Микоян в своем рабочем кабинете во 2-й половине 20-х годов

5

РЕКОНСТРУКЦИЯ

1926 год. 17 августа

Наркомат торговли

17 августа 1926 года Анастас Микоян пришел в здание Народного комиссариата торговли на улице Варварка, поднялся по лестнице на второй этаж и прошел в кабинет народного комиссара. В кабинете его встретил Лев Каменев, осанистый, представительный человек с прекрасными манерами и негромким голосом.

Микоян пришел принимать дела. Теперь это был его кабинет, его комиссариат, его место работы. Он пришел, а Каменев должен был уйти. И это обстоятельство, конечно, не нравилось Каменеву. Но он держался подчеркнуто бодро[118].

Ему было 43 года, но на вид он казался гораздо старше, а кроме того, излучал величие: он считался одним из отцов революции, ближайшим соратником Ленина и Троцкого. Кабинет его, к сожалению, выглядел уныло. И во взгляде Каменева за стеклами пенсне тоже можно было заметить уныние, его подчеркивали длинные пушистые усы с опущенными концами. Он не носил, по примеру большинства соратников, военную форму – всегда гражданский костюм, жилет и галстук; костюм был хорош, и весь вид – подчеркнуто буржуазный.