Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Вечером рестораны и салоны заполнялись мужчинами в смокингах и дамами в вечерних платьях и бриллиантах. Благополучные холеные люди, запах духов, много улыбок и смеха. Но есть и бледные, погасшие лица: морская болезнь напоминает о себе.

Кухня изысканная. Винная карта на нескольких страницах. Микоян насчитал больше 40 наименований только вин, еще больше ликеров, портвейнов, бренди, шампанского и коньяка. К крепким напиткам Микоян был равнодушен, а вот вина решил попробовать. Какие лучше? Привычные ему грузинские, абхазские или французские? Он подозвал официанта, объяснил, чего хочет. Официант поспешно удалился, вместо него подошел другой слуга, взрослый, осанистый, солидный донельзя.

Оказалось, это ресторанный сомелье, эксперт по алкоголю, по-русски говоря, виночерпий. Он стал приносить гостю бокалы с вином один за другим – красные, белые, розовые столовые вина: Бордо, Бургундия, Анжу, Божоле. Приносил не только бокалы с содержимым, но и винные пробки, давал понюхать. Сомелье сразу понял, что русский мсье желает не напиться допьяна, а продегустировать разные сорта, то есть это был не просто клиент ресторана, а знаток. Сомелье немедленно воспрял духом.

Анастас Микоян с женой Ашхен во время первой командировки

в США. 1936 год

– Мой отец тоже был сомелье, – сообщил он Микояну. – У него был идеальный вкус. Мой отец мог сделать глоток и определить, на каком склоне рос виноград, из которого сделано вино.

Переводчик Микояна то и дело затруднялся: что такое «тело вина», что такое «декантировать», как это будет по-русски? Сомелье терпеливо объяснял, складывал пальцы перед губами, втягивал ноздрями винные ароматы.

Как ни старался Микоян остаться трезвым, а после десятой пробы в голове приятно зашумело.

– Почему вы приносите мне только дешевые вина? – спросил он. – Вот в вашем списке есть дорогие, коллекционные. Почему не предлагаете?

– Я приношу вам не самые дорогие вина, – с достоинством ответил сомелье. – Я приношу лучшие. Я не должен этого говорить, мсье, но я вижу – вы ценитель, и я вам признаюсь. Дорогие вина мы оставляем для американцев. Они слишком долго жили при сухом законе и не чувствуют вкуса, пьют все, что мы им даем. Они не смотрят на цену. Это печально, мсье.

Микояну стало приятно, что французский профи называет его ценителем, но он тут же прогнал эти мысли. «Никакой я не ценитель, – сказал он себе. – Я просто вырос в Армении и Грузии, на землях, где люди умеют делать вино и любят его. Я помню вкус домашних столовых вин. Они ничем не хуже французских».

Пришла Ашхен, села рядом; было время ужина. С удивлением посмотрела на ряд бокалов. Микоян отпустил переводчика.

– Ты пьешь? – спросила Ашхен.

– Пробую.

Он видел, что жене нравится тут, в ресторане первого класса лайнера «Нормандия». Здесь был абсолютный, исключительный порядок, рассчитанный до мелочей; порядок, столь любимый Ашхен. Крахмальные салфетки и скатерти. Мгновенное бесшумное исчезновение грязных тарелок и столь же бесшумное появление чистых. Свежайший хлеб: разумеется, на «Нормандии» была своя пекарня. Свежайшие торты и пирожные: разумеется, на «Нормандии» был свой кондитерский цех. Свежайшие устрицы на льду: разумеется, на «Нормандии» были свои холодильники и своя машина для производства льда. Полное отсутствие кухонных запахов: в ресторане первого класса идеальная вентиляция и вдобавок потолки высотой в три палубы; запахи улетают вверх и растворяются. Идеальная, с иголочки отутюженная форма официантов, белые рубахи, бабочки. Бывает, можно и перепутать, кто стоит перед тобой: гость ресторана или слуга.

Многие пассажиры с детьми. «В СССР не так, – подумал Микоян. – У нас не принято ходить в рестораны с детьми, а тут это в порядке вещей». Дети бегают меж столов, забавляются, путаются под ногами официантов, но им никто не делает замечаний. Вот официант наткнулся на ребенка и едва не уронил полный поднос – ни шума, ни претензий, только улыбки. Каждый сорванец – наследник родительского состояния, сегодня ребенок, а завтра владелец бизнеса. «Вот так это работает», – подумал Микоян. Он вообще много размышлял в эти пять дней, пока «Нормандия» таранила волны Атлантики по пути к Новому свету.

Издание доклада А. И. Микояна на московском партактиве

10 октября 1926 года. Библиотека Администрации Президента РФ/Фото А. Полосухиной