Андрей Громыко. Дипломат номер один

В подвальном помещении Кремля находился так называемый красный телефон – прямая линия шифрованной связи с Вашингтоном. По этому аппарату Косыгин и связался с президентом Линдоном Джонсоном. Косыгин появился в подвале вместе с председателем КГБ Андроповым и министром иностранных дел Громыко. Все они оказались в этом подвале в первый раз и дружно спросили:

– А где же телефон?

В реальности это был просто телетайп. Обслуживал аппаратуру Комитет госбезопасности. Каждое послание кодировалось, шифры менялись постоянно. Конечно, с сегодняшними сотовыми телефонами и электронной почтой не сравнишь, но по тем временам такая система связи считалась революционной и максимально надежной. Телетайпистки ужасно волновались из-за присутствия высокого начальства. Нервничал и генерал КГБ, который ими руководил.

Глава советского правительства требовал от Джонсона остановить Израиль. Американцы были готовы проголосовать в Совете Безопасности за резолюцию о прекращении огня, но отказались осудить Израиль и назвать его агрессором. Соединенные Штаты настаивали на том, что для Израиля это оборонительная война.

Косыгин раздраженно сказал американскому президенту, что, поскольку Израиль игнорирует резолюцию Совета Безопасности о прекращении огня, Москве придется в одностороннем порядке предпринять необходимые шаги, в том числе военные.

По словам американского министра обороны Роберта Макнамары, руководитель советского правительства выразился еще жестче:

– Если вы хотите войны, то вы ее получите.

Президент Джонсон распорядился собрать своих помощников в ситуационной комнате. Ситуационная комната в Белом доме тогда выглядела иначе, чем ее обычно показывают в кино: там не было ни больших карт, ни огромных фотографий, ни военной охраны у дверей. Только телефоны, телетайпы и шифровальные устройства. Джонсон завтракал – перед ним стояла тарелка с тонко нарезанными ломтиками говядины.

Действительно ли Москва готова вмешаться в войну на стороне арабских государств? Это и пытались понять собравшиеся в Белом доме президент Джонсон, министр обороны Макнамара, государственный секретарь Дин Раск и советники американского президента.

Эксперты уверяли, что перевод с русского точный: советский руководитель действительно говорил о военных акциях. Американцы восприняли слова Косыгина всерьез. Советских боевых частей на территории Египта и Сирии не было, только военные советники. Но американцы опасались, что Советский Союз, обладающий ракетно-ядерным оружием, спасая сирийцев, нанесет прямой удар по Израилю. Удар мог быть такой силы, что Израиль просто перестал бы существовать.

Министр обороны Роберт Макнамара предложил:

– Почему бы нам не передвинуть 6-й флот поближе к зоне военных действий?

Смысл передислокации 6-го флота к сирийскому побережью был ясен – дать понять Советскому Союзу, что американцы готовы ответить на любые военные акции в регионе. Макнамара не хотел привлекать внимание к действиям 6-го флота, но как в таком случае сделать, чтобы в Москве о них узнали?

Директор ЦРУ Ричард Хелмс успокоил министра обороны:

– Как только авианосцы и корабли сопровождения начнут движение, русские так называемые рыболовные траулеры, которые следят за каждым шагом нашего 6-го флота, немедленно сообщат об этом в Москву.

Напряжение в ситуационной комнате Белого дома ощущалось почти физически. Ричард Хелмс вспоминал, что они невольно понизили голос и говорили почти шепотом. Министр Макнамара снял трубку прямой связи с Пентагоном и отдал приказ 6-му флоту. Президент Джонсон согласно кивнул и ушел, не доев свой завтрак. «Невозможно было поверить в то, что всего через пять лет после кубинского ракетного кризиса, – вспоминал директор ЦРУ, – две великие державы опять противостояли друг другу. 6-й флот начал движение в сторону района боевых действий, поближе к советским военным кораблям в восточной части Средиземного моря».

Выступление А.А. Громыко на ХХIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. 3 октября 1968

[АВП РФ]

При этом в Белом доме решили, что не следует доводить советских лидеров до крайности. Заместителя государственного секретаря США Николаса Катценбаха отправили звонить израильтянам и требовать, чтобы они соглашались на прекращение огня. Израильские войска уже взяли Голанские высоты. Брать Дамаск они не собирались, и в тот же день в семь часов вечера боевые действия на сирийском фронте прекратились.

После шестидневной войны по требованию Советского Союза созвали чрезвычайную сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Во главе советской делегации в Нью-Йорк вылетел Косыгин, а не Громыко. Он должен был не только выступить в ООН, но и встретиться с президентом Соединенных Штатов Линдоном Джонсоном.

Генеральная Ассамблея ООН не смогла принять решение о политическом урегулировании на Ближнем Востоке. Арабские страны отвергли компромиссный проект резолюции, одобренный и Москвой, и Вашингтоном.

Министр иностранных дел Громыко доложил в ЦК: