Андрей Громыко. Дипломат номер один

Главное затруднение, которое и сейчас не преодолено:

Категорический отказ всех арабских делегаций пойти на принятие любой формулировки, призывающей к прекращению состояния войны между арабами и Израилем. Давление экстремистской, нереалистической линии руководства Алжира и Сирии безусловно сказывается на позиции Египта, Ирака и других арабских государств, которые тоже оглядываются на экстремистов, боясь быть обвиненными в излишней уступчивости в пользу признания Израиля как государства…

Наши делегации продолжают использовать все возможности для оказания соответствующего влияния на делегации других стран, но сложность обстановки ничуть не уменьшилась. Главной причиной этого являются жесткая, бескомпромиссная линия Вашингтона, военные успехи Израиля, а также негибкость позиций арабских государств.

Надавить на арабские страны советские руководители не могли. Оставалось давить на Израиль. В Москве не сомневались, что Израиль действует по указке Соединенных Штатов, поэтому и договариваться надо с американцами. Но после встречи Никиты Хрущева и Джона Кеннеди в Вене в июне 1961 года контактов на высшем уровне не было. Линдона Джонсона в Советском Союзе не знали и плохо понимали, что это за человек.

Линдон Бейнс Джонсон стал президентом Соединенных Штатов при драматических обстоятельствах. В связке с Джоном Кеннеди его избрали вице-президентом. 22 ноября 1963 года, через несколько часов после убийства Кеннеди, прямо в самолете, летевшем в Вашингтон, Линдон Джонсон был приведен к присяге и стал главой государства.

Джонсон, по уши занятый вьетнамской войной, не хотел встречаться с Косыгиным. Но советники уговорили: отказ расценят как вызов. Дипломаты Громыко долго не могли договориться с американцами, где провести переговоры. Косыгин не соглашался ехать в Вашингтон – вроде как на поклон к американцам, а Джонсон не желал ради советского премьера лететь в Нью-Йорк.

По карте вычислили точку, находившуюся ровно на полпути между Вашингтоном и Нью-Йорком. Это оказался город Глассборо, где не было ничего кроме стекольного завода. Там Косыгин с Джонсоном и встретились – в наскоро отремонтированном доме директора местного колледжа – 23 и 25 июня 1967 года.

Президента США связывала по рукам и ногам бессмысленная и кровавая война во Вьетнаме. Он ненавидел своих советников, которые его в эту войну втянули, но признаваться в своей ошибке не желал. Критиковать или даже выражать сомнение в правильности его действий было опасно.

Однако в историю Соединенных Штатов он вошел как политик, который сделал все, чтобы покончить с сегрегацией и дискриминацией темнокожих американцев. Он добился принятия двух важнейших законов – о гражданских правах в 1964-м и об избирательных правах в 1965-м.

– Я стал чувствительнее к несправедливости в отношении к неграм, потому что чаще вижусь и разговариваю с ними, – говорил тогда Джонсон. – Я стал чуть менее эгоистичен и чуть более самоотвержен. Заняв кресло президента, уже невозможно подняться выше, и единственное, чего ты желаешь, это делать то, что считаешь нужным.

«Линдон Бейнс Джонсон, – вспоминал его министр обороны Роберт Макнамара, – был одним из самых умных, сложных и работоспособных людей, которых мне довелось знать. Он был открытым и уклончивым, любящим и равнодушным, участливым и суровым, мягким и жестоким… Джонсон был жестким – и с противниками, и с друзьями. Он мог быть по-бычьи упрямым и напористым. Он старался отыскать у человека его слабое место. А когда находил, то обычно эксплуатировал эту слабость».

Бесконечно требовательный Джонсон отвратительно относился к своему аппарату. Любил унижать своих помощников. Он мог давать им указания, находясь в туалете. Считал себя всемогущим и верил, что ему все позволено.

Так что в городке Глассборо встретились совершенно разные люди – профессиональный политик из Техаса Джонсон и профессиональный хозяйственник Косыгин. И они не понимали друг друга.

Американским советологам трудновато было разобраться в тонкостях взаимоотношений между членами политбюро и осознать, какую школу жизни прошел глава советского правительства. Громыко и его сотрудники больше знали об американском президенте. Но Косыгин Громыко не любил и советов у него не просил.