Андрей Громыко. Дипломат номер один

Беседы Громыко с Насером отличал какой-то внутренний холодок, была заметна какая-то внутренняя сдержанность президента.

Насер усматривал определенные «ножницы» в поведении советской стороны – в то время как военные советники успешно и форсированно вели работу по подготовке египетской армии к очередной войне с Израилем, Громыко усиленно «навязывал» египетской стороне план мирного решения конфликта.

Насер улыбался «официальной» улыбкой, практически не шутил, был предельно сдержан. Громыко пытался рассеять сумрачное настроение собеседника своими тяжеловесными и не всегда уместными шутками, впрочем, без особого успеха. Сдержанное поведение Насера вызывало у него недоумение и подспудную тревогу.

Неожиданно Египет преподнес Андрею Андреевичу сюрприз. 23 июня 1970 года государственный секретарь США Уильям Роджерс выдвинул план прекращения огня и предложил Египту и Израилю вступить в переговоры при посредничестве Гуннара Ярринга, специального представителя генерального секретаря ООН на Ближнем Востоке. И Насер принял план госсекретаря Роджерса, явно создавая себе линию связи с Соединенными Штатами!

Евгений Пырлин:

В Москве испытали чувство определенной досады, что египтяне неожиданно легко согласились с американским предложением и, не сочтя возможным предварительно проконсультироваться с советским руководством, просто поставили нас в известность о своей позиции; кстати, это было сделано за несколько часов до вступления в силу «прекращения огня с замораживанием ситуации».

Посол Сергей Виноградов, передав Насеру сухой, подчеркнуто сдержанный ответ Москвы, как бы от себя заметил, что несколько часов, данных советской стороне на анализ содержания американского предложения и его последствий для Египта и для межарабских отношений, – срок явно недостаточный. Плохо скрытым упреком Насер был весьма смущен…

В конце июня 1970 года Насер последний раз посетил Москву. Его состояние было настолько тяжелым, что президента срочно поместили в санаторий «Барвиха», и появился он только через несколько дней, на заключительном приеме в Кремле.

А накануне его приезда Пырлина вызвал старший помощник Громыко Василий Георгиевич Макаров и показал секретную телеграмму резидентуры военной разведки (Главного разведуправления Генерального штаба) из Ливии: