Андрей Громыко. Дипломат номер один

Громыко твердо встал на сторону Брежнева, вовлекая его в международные дела и отталкивая других. Министр доказывал, что все важные переговоры должен вести не глава правительства, а генеральный секретарь ЦК КПСС. Что касается протокола, то об этом можно договориться.

После ХХIV съезда партии, прошедшего в 1971 году, советские послы стали объяснять в странах пребывания, что все послания в Москву следует адресовать не Косыгину, а Брежневу.

Анатолий Сергеевич Черняев, в те годы заместитель заведующего международным отделом ЦК, оказавшись в кабинете Брежнева, стал свидетелем телефонного разговора генсека с Косыгиным. Леонид Ильич разговаривал, не снимая трубку, используя систему громкой связи, и присутствовавшие слышали весь разговор. Косыгин заговорил о предстоящем визите американского президента Ричарда Никсона в Москву:

– Посмотри, как Никсон обнаглел. Бомбит и бомбит Вьетнам. Сволочь. Слушай, Лень, а может быть, нам его визит отложить?

– Ну что ты!

– А что?! Бомба будет что надо!

– Бомба-то бомба, да кого она больше заденет?

– Да, пожалуй. Но надо ему написать, что ли.

– Да, кажется, у меня лежит какое-то письмо от Никсона. Я еще на него не ответил. Вот и воспользуюсь.

Брежнев тут же связался с Громыко:

– Ты знаешь, Косыгин предложил Никсона отложить. Бомба, говорит, будет.

– Да он что?! – Громыко, по словам Черняева, остолбенел, даже не сразу нашелся что ответить. Потом министр иностранных дел произнес целый монолог по поводу того, что «у этого Косыгина двадцать мнений на каждый день».

– Ну ладно, ладно, – сказал Брежнев. – Обговорим все на политбюро.

Позиция Громыко по внешнеполитическим вопросам была для Брежнева важнее мнения главы правительства.

Много лет проработавший в Министерстве иностранных дел Борис Дмитриевич Пядышев вспоминал (Международная жизнь. 2008. № 7), как со Смоленской площади его взяли на Старую площадь, в аппарат ЦК – в отдел по связям с коммунистическими и рабочими партиями соцстран, которым еще недавно руководил Юрий Андропов. Это было серьезное повышение, но Пядышев в ЦК поразился «строгостью и консерватизмом атмосферы»: «В МИД взаимоотношения сотрудников были куда более демократичными».

А Борису Пядышеву сделали еще более лестное предложение – поработать помощником по международным делам у председателя Совета министров СССР Алексея Николаевича Косыгина. Серьезный пост, с перспективой. Но в правительстве Пядышев трудился совсем недолго.

К нему заглянул Борис Бацанов, который стал начальником секретариата председателя Совета министров:

– Борис, дорогой, крепись. Удача часто ходит рука об руку с испытанием.

Пядышев: